Чтение онлайн

Начиная с 1970-х годов корейские промышленные предприятия стали выходить на мировой рынок. Сегодня Hyundai («Современность») Group является крупнейшей компанией в Южной Корее, обладающей значительным политическим и экономическим влиянием. Ее основатель Чон Чжу Ён (Jeong Juyeong, 1915–2001) родился в семье бедных крестьян из провинции Канвондо в Северной Корее и был старшим из семи детей. Он работал грузчиком в порту Инчхон, строителем в Профессиональной школе Посон (Boseong Professional School), разнорабочим на заводе по производству крахмального сиропа и, наконец, устроился разносчиком в рисовую лавку Бокхон в Сеуле. В 1937 году владелец рисового магазина заболел и передал свой бизнес Чжу Ёну, которому в то время было двадцать два года. Однако это предприятие не увенчалось успехом, поскольку японское правительство монополизировало рисовую промышленность на полуострове во время своего колониального правления. Затем Чжу Ён решил заняться ремонтом автомобилей, однако в военное время ему не удалось ничего заработать. Тем не менее, благодаря этим первым неудачам он приобрел предпринимательские навыки и опыт, необходимые для того, чтобы однажды открыть собственное дело.

После войны Чон Чжу Ён основал компании Hyundai и Hyundai Civil Industries, осознавая необходимость восстановления национальной инфраструктуры. Он выиграл несколько государственных контрактов на строительство многоцелевой плотины на реке Соянган в провинции Канвондо (1973), скоростной автомагистрали Кёнбу, соединяющей Сеул с Пусаном (1968), и верфи в городе Ульсан (1 972). Вскоре Чон Чжу Ён стал самым востребованным подрядчиком среди американских военных, что позволило ему объединить компании Hyundai Civil Works и Hyundai Engineering and Company. В 1967 году Чжу Ён и его брат Чон Се Ён учредили Hyundai Motor Company и в 1968 году начали сборку седана Ford Cortina на своем заводе в Ульсане. Будучи сотрудниками первой корейской компании, подписавшей с Ford соглашение о зарубежной сборке, инженеры Чжу Ёна приобрели необходимые для создания автомобилей знания и опыт. Благодаря сотрудничеству с британскими инженерами и использованию деталей двигателя и трансмиссий Ford и Mitsubishi в 1976 году был выпущен Hyundai Pony, первый серийный седан, разработанный Джорджетто Джуджаро, всемирно известным итальянским дизайнером автомобилей. В 1978 году Hyundai начал поставлять свои автомобили в Латинскую Америку, Бельгию и Нидерланды, в 1982 году Pony появился на рынке Великобритании, а годом позже — в Канаде. Относительно недорогой корейский автомобиль прочно занял свою нишу на рынке доступных седанов, за год было продано более 25 000 автомобилей, что принесло компании огромную прибыль.

В 1977 году Чон Чжу Ён основал Фонд Асан, сфера деятельности которого была сопоставима с деятельностью Фонда Рокфеллера в США. Чтобы подчеркнуть свое влияние, он спонсировал различные благотворительные и исследовательские проекты, включая строительство девяти больниц, медицинского колледжа и научно-исследовательского института Life Sciences Research Institute. К 1990-м годам конгломерат Чон Чжу Ёна состоял из более чем шестидесяти дочерних компаний самой разной направленности: от автомобилестроения до химической промышленности, судостроения, строительства и финансовых услуг. Во время азиатского финансового кризиса 1997 года группа претерпела значительную реструктуризацию, но и сегодня остается одним из крупнейших конгломератов в мире — символом возрождения Кореи из пепла колонизации и войны.

На Севере кинематографисты без устали трудились над тем, чтобы восхитить мир своими творениями. В 1972 году на XVIII Международном кинофестивале в Карловых Варах (Чехословакия) фильм «Цветочница» (англ. The Flower Girl, 1972) получил Специальный приз (англ. Prix Special Award) международного жюри. Эта картина, основанная на революционной пьесе, предположительно написанной Ким Ир Сеном и поставленной его сыном Ким Чен Иром, получила признание критиков как внутри страны, так и за рубежом. Чхве Ик Гю (Choe Ikgyu, 1934 г. р.), ставший впоследствии главой Министерства культуры, был одним из лучших режиссеров Севера. Антифеодальный фильм «Цветочница», действие которого разворачивается в конце 1920-х годов, считается бессмертной классикой, как и четырехчасовая эпопея 1968 года «Море крови» (англ. Sea of Blood, 1969). Будучи театральным режиссером и большим любителем кино, Ким Чен Ир сыграл решающую роль в преобразовании северокорейского кинематографа. Став членом ЦК партии в 1964 году, он увлекся искусством (особенно кино), а с конца 1960-х годов возглавлял отдел пропаганды и агитации. Ким считал северокорейское кино и другие финансируемые государством виды искусства (от театральных постановок до визуальных СМИ) мощными идеологические инструментами общественного контроля и достижения консенсуса в КНДР. Как и Советы в 1930-х годах, северокорейцы научились использовать аффективную силу кино для мобилизации масс.

Действие фильма «Цветочница» разворачивается на фоне жестокой оккупации Кореи японцами в 1930-х годах. В нем рассказывается о девушке Кот Пун (Kkotbun), которая каждый день собирает в горах цветы, чтобы продать их на рынке и позаботиться о своей больной, овдовевшей матери и слепой сестре. Бессердечный хозяин безжалостно требует от них денег, заставляя слепую сестру петь на улице. В отчаянии Кот Пун отправляется продавать цветы в соседний город, надеясь купить лекарство для матери, которая трагически умирает в ее отсутствие. Когда жена хозяина дома заболевает, она обвиняет во всех своих бедах сестру Кот Пун, которая, по ее мнению, одержима духом умершей матери, и выгоняет ее из дома, обрекая на верную смерть от холода. Когда цветочница возвращается домой, мстительный хозяин сковывает ее цепями. В этот момент брат главной героини, которого она считала погибшим в антиколониальной борьбе против японцев в составе революционной армии, возвращается домой, чтобы навестить семью. Увидев, что Кот Пун пропала, он собирает группу жителей деревни, чтобы свергнуть помещика. По словам Ким Ир Сена, он придумал эти мощные сцены в китайском городе Цзилинь, когда сам сражался с колонизаторами в ходе антиколониальной борьбы 1930-х годов. Только Ким Ир Сен (имя которого ни разу не упоминается в сценарии) и его коммунистическая армия, героически прибывающие в конце фильма для освобождения деревни, могут спасти семью цветочницы. Фильм был настолько популярен, что статуя Ким Ир Сена с актерами и съемочной группой до сих пор стоит у входа на киностудию в Пхеньяне, а звезда фильма Хон Ён Хви (Hong Yeonghui, 1953 г. р.) украшает банкноту в одну вону в Северной Корее и почитается как национальная героиня. Успех фильма в Восточном блоке и Китае отражает общие цели социализма и антиимпериализма.

Ким Чен Ир, который в 1960-х годах смотрел иностранные фильмы после развала корейской киноиндустрии во время войны, стремился изменить северокорейский кинематограф, отказавшись от чрезмерно стереотипных сценариев. Он планировал создавать эпические драмы и захватывающие истории, вызывающие у зрителей сильный эмоциональный отклик. В своей монографии «Об искусстве кино» (1973) Ким выдвинул «теорию семени», которая требовала пропускать все художественное творчество через единый идеологический фильтр, или семя, несущее идеологический посыл. Одним из популярных жанров был героический эпос, пронизанный пафосом. Примером может служить фильм Ким Чен Ира «Море крови», основанный на пьесе, которую его отец якобы написал в Китае, будучи солдатом антияпонской партизанской армии. В фильме рассказывается о жизни главной героини Сун Нё (Sunnyeo) и ее семьи, которые присоединяются к коммунистической революции, чтобы бороться с японцами, причинившими им бесчисленные страдания. Фильм, позже превращенный в революционную оперу и повесть, иллюстрирует непоколебимый дух идеологии чучхе (опоры на собственные силы) на примере женщины-бойца сопротивления, которая теряет мужа и ребенка «в море крови». Опера «Море крови» стала самой долгоживущей театральной постановкой в Северной Корее и самым значительным достижением северокорейской художественной индустрии, она была поставлена несколько тысяч раз и шла три-четыре раза в неделю в главном театре Пхеньяна. В ней музыка сочеталась с танцами и представлениями, популярные мелодии — с народными песнями, а традиционные инструменты — с западным оркестром. Посыл о том, что угнетенные люди могут освободиться и обрести счастье (при условии постоянной опеки со стороны партии), стал неотъемлемой частью государственной пропаганды внутри страны в 1970-х годах, а также распространялся на тех, кто жил в постколониальной Африке, куда активно экспортировались идеи Кима.

В 1979 году семилетняя Моника Масиас, ее сестра Марибель и брат Пако, приехали из Малабо (Экваториальная Гвинея) в Пхеньян, когда их матери понадобилось хирургическое вмешательство. Четыре месяца спустя повстанческие силы свергли ее отца, Франсиско Масиаса Нгему, первого президента Экваториальной Гвинеи. Его племянник и преемник организовал военный трибунал, который приговорил Масиаса к смертной казни, обвинив в массовых убийствах, растрате и государственной измене. В 1969 году Северная Корея установила дипломатические отношения с этой небольшой западноафриканской страной, через год после обретения ею независимости от Испании. Не имея практически никакой поддержки от своего бывшего колонизатора, Нгема с радостью принял предложение о помощи от КНДР. Ким Ир Сен отправил в Экваториальную Гвинею продовольствие, а также советников из Корейской народной армии для оказания технической и военной помощи. Отношения между Северной Кореей и Экваториальной Гвинеей не были чем-то из ряда вон выходящим, создание союзов с небольшими постколониальными африканскими государствами было официальной стратегией КНДР по распространению своей идеологии и влияния в мире. Перед смертью Масиас Нгема попросил Кима позаботиться о своей семье, и Ким исполнил его последнее желание, как заботливый дедушка.

После казни мужа мать Моники отправилась домой, чтобы защитить старшего сына, а Ким Ир Сен определил двух ее дочерей в престижную Революционную Школу Мангёндэ в Пхеньяне, предназначенную для детей чиновников и приближенных вождя. Моника не только овладела корейским языком, но и научилась разбирать, чистить и собирать автомат Калашникова. В своей автобиографии она вспоминала, что Ким никогда не отказывался от данного им старому другу обещания позаботиться о его детях и относился к ним как к родным. После окончания средней школы она поступила в Пхеньянский университет легкой промышленности и жила в общежитии вместе со студентами, прибывшими в основном из Китая и Сирии. Моника тайком смотрела американские фильмы и слушала южнокорейскую музыку, которую иностранные студенты ввозили в страну контрабандой. После двухнедельной поездки в Пекин в 1988 году к двоюродному брату, отец которого работал в консульстве Экваториальной Гвинеи, она начала задавать вопросы о своем будущем и возможности переехать в Испанию, против чего северокорейские власти не возражали. В 1994 году, за несколько месяцев до смерти Ким Ир Сена, Моника получила билет на самолет до Мадрида, где она, ее брат и сестра проживут десять лет до переезда в США. В 2007 они переберутся в Южную Корею, после чего вернутся домой в Экваториальную Гвинею. Моника Масиас провела в Северной Корее в общей сложности пятнадцать лет.

Северокорейское присутствие в Экваториальной Гвинее, на родине Моники, было частью концепции Кима по укреплению солидарности со странами третьего мира с целью создания оплота для защиты от империализма. Еще в 1958 году Северная Корея установила отношения с немарксистским Алжирским фронтом национального освобождения, который вел войну против французов. Хотя ни Северная, ни Южная Корея не были приглашены на Бандунгскую конференцию 1955 года, заложившую фундамент Движения неприсоединения, КНДР положительно отреагировала на растущую солидарность стран третьего мира. По мере того, как роль новых деколонизированных государств становилась все более заметной в мировой политике, КНДР начала налаживать связи с Африкой и Азией, в первую очередь со странами, с которыми Китай уже установил экономические и дипломатические отношения. Южная Корея тем временем отказалась от политики поддержания дипломатических связей исключительно с теми государствами, которые не признавали КНДР, поскольку две страны оказались втянуты в ожесточенную борьбу за признание ООН в качестве законного корейского правительства. В 1970-х и 1980-х годах сотни северокорейцев служили во множестве африканских стран — от Бенина до Эфиопии, от Ливии до Уганды, от Замбии до Зимбабве и т. д. Они работали техническими экспертами, пропагандистами, инженерами-механизаторами сельского хозяйства, военными советниками, оказывая широкомасштабную экономическую, культурную и военную помощь. КНДР стала основным местом обучения для студентов из развивающихся африканских стран и играла ключевую роль в «сотрудничестве Юг-Юг» и Движении неприсоединения (1976). С целью развития национальной экономики Северная Корея также начала сотрудничать с некоторыми западными странами, например, со Швецией, государствами с активными левыми партиями, такими как Португалия и Дания, а также нейтральными странами наподобие Австрии и Швейцарии. Кроме того, КНДР вступила в несколько международных организаций, в частности, во Всемирную организацию здравоохранения 7 мая 1973 года.

Северная Корея, преподносившая свою борьбу за воссоединение как тождественную борьбе стран третьего мира и международного пролетариата, вела мягкую войну против Юга, который считала сателлитом империалистов. С одной стороны, КНДР открыто помогала некоторым своим союзникам из стран третьего мира, предоставляя им военную подготовку и помощь, а также продвигала свою идеологию чучхе, хотя и без особых успехов. К примеру, Северная Корея поддерживала партизанские силы национально-освободительного движения Роберта Мугабе 80 в Зимбабве. Мугабе, посетивший Пхеньян в 1980 году, якобы был настолько впечатлен культом личности Кима, что попросил обеспечить военную подготовку его Пятой бригады 81 , чтобы уничтожить оппозицию — Союз африканского народа Зимбабве. В 1975 году, во время гражданской войны в Анголе, Северная Корея оказала военную поддержку Национальному фронту освобождения, а также отправила военных инструкторов в Заир для обучения партизан военному делу. Ким направил больше военных советников, чем кубинцы, для оказания помощи вооруженным силам многих африканских стран; к началу 1980-х годов в Африке работало более двух тысяч северокорейцев, которых считали «менее инвазивными, чем китайские, кубинские или российские советники».

С другой стороны, Север прибегал к символической иконографии, чтобы заявить о своем присутствии в регионе. На протяжении десятилетий общественные места Эфиопии, Сенегала, Зимбабве и других стран несли на себе следы «мягкой войны» Северной Кореи. С 1969 года Художественная студия Мансудэ в Пхеньяне экспортировала статуи и памятники, зачастую безвозмездно, по меньшей мере в шестнадцать африканских стран. Среди них были мемориалы, осуждающие колониальное прошлое, и выполненные в стиле соцреализма статуи лидеров, взявшие в свои руки бразды правления после обретения независимости. Именно эта студия, основанная при Ким Ир Сене, установила 38 000 статуй и 170 000 других памятников по всей Северной Корее. Одним из примечательных сооружений, которые северокорейцы помогли возвести на Мадагаскаре, была резиденция президента — дворец Яволоха.