Чтение онлайн

Нам Чжун Пайк — американский художник корейского происхождения, родившийся в 1932 году в Сеуле во время японской оккупации, стал «отцом видеоарта», разработав концепцию «электронной супермагистрали». В 1949 году он вместе с семьей покинул родину и уехал в Гонконг, а затем поселился в Японии, где изучал музыку и эстетику в Токийском университете, завершая работу над диссертацией о композиторе-модернисте Арнольде Шёнберге. Затем Пайк переехал в Западную Германию, где изучал современную композицию в Мюнхенском университете и Высшей школе музыки во Фрайбурге. Знакомство с Карлхайнцем Штокхаузеном (композитором электронной музыки) и дружба с американским композитором-экспериментатором Джоном Кейджем оказали большое влияние на его карьеру. Знакомство с этими двумя выдающимися личностями вдохновило Пайка привнести в свою музыку элемент спонтанности и театральности, отчасти под влиянием дзен-буддистской идеи свободного исследования (это увлечение он разделял с Кейджем). В результате Нам Чжун Пайка привлекло новаторское течение Флюксус — нео-дадаистский коллектив художников, отвергавших элитарную эстетику и отдававших предпочтение живому искусству, которое разрушало границы между искусством и жизнью. Это авангардистское движение, вращавшееся вокруг Кейджа, ценило спонтанную креативность, простоту (но также и бурлеск) и совместную работу художников. В 1962 году Пайк выступил с перформансом «Один для скрипичного соло» (One for Violin Solo, 1962), в котором разбил скрипку — символ высокой культуры и композиторов-классиков.

Творческая деятельность Нам Чжун Пайка была очень насыщенной. Его дебют состоялся в 1963 году на выставке музыкально-электронного телевидения в галерее Парнас в Вуппертале, где он создал инсталляцию с телевизорами (олицетворявшими образ жизни среднего класса), искажая изображение при помощи электромагнитов. Пайк стремился выйти за пределы материальности телевизоров, подчеркнув уникальность отдельных изображений и их значение. После переезда в Соединенные Штаты в 1964 году Пайк начал вращаться в артистических кругах Нью-Йорка.

Переломный момент в карьере Нам Чжун Пайка произошел, когда он купил свою первую портативную видеокамеру Sony в 1965 году. Застряв в пробке во время процессии папы римского Павла VI, он начал снимать видео. В тот же день Пайк показал отснятый материал друзьям в Гринвич-Виллидж. Некоторые считают, что именно в этот момент и зародился видеоарт. Вскоре он познакомился с виолончелисткой Шарлоттой Мурман, которая приняла участие в нескольких его проектах. «Опера Секстроник» (Opera Sextronique, 1967) стала одним из самых культовых перформансов, в ходе которого Мурман раздевалась, играя на виолончели. Она была арестована в самый разгар своего выступления, получив прозвище «топлесс виолончелистка», а Пайка окрестили культурным террористом. В перформансе «Телевизионный бюстгальтер для живой скульптуры» (TV Bra for Living Sculpture, 1969) Мурман надела бюстгальтер из миниатюрных телевизоров. В другой раз Пайк соорудил виолончель из телевизоров, на которой Мурман играла в перформансе «Телевизионная виолончель» (TV Cello, 1971). При помощи японского инженера Шуя Абэ (Shuye Abe) Пайк создавал новые визуальные эффекты на своем видеосинтезаторе. Фокусируясь на средствах массовой информации и знаковых образах, в своем творчестве художник исследовал меняющиеся отношения между многогранным человечеством и технологиями.

Наибольшую известность Пайку принесла его инсталляция из пятидесяти одного видеоролика «Электронная супермагистраль: США, Аляска, Гавайи» (1995) — карта, составленная из телевизионных экранов, на которых воспроизводились видеоролики, символизирующие каждый штат, например, фрагмент из фильма «Волшебник страны Оз» символизировал Канзас. Американской супермагистрали было всего десять лет, когда Пайк приехал в США, она так и манила водителей «объехать США на своем Chevrolet» 74 . Пайк воплотил в своей инсталляции то, что он называл широкополосной коммуникационной сетью, которая включает все формы технологий, от аудиокассет до телекса, от спутников до оптоволокна. Его идея стала предтечей Всемирной паутины. Пайк также представил себе глобальное сообщество зрителей, которое он назвал «Общим рынком видео», в котором все желающие могут свободно распространять видеозаписи. Некоторые считают эту концепцию прототипом платформ для обмена видео, таких как YouTube. Будь то оригинальное использование видеоарта в работах «Видеорыба» (Video Fish, 1975), «Позитивное яйцо» (Positive Egg, 1975), «Что-то тихоокеанское» (Something Pacific, 1986) или 59-минутный политический видеоперформанс «Реквием по Гуадалканалу» (Gudalcanal Requiem, 1979), целью которого было привлечение внимания к судьбе жертв войны на Соломоновых островах, работы Пайка бросали вызов границам и рубежам. Он нарушал социальные табу, и его революционные работы легли в основу творчества художников, занимающихся медиаискусством сегодня. Нам Чжун Пайк сумел предсказать, каким будет искусство в наш современный информационный век.

В сфере религии Корея стала известна благодаря харизматической фигуре Сун Мён Муна (1920–2012) и его Церкви Объединения — группы, известной как мунисты и насчитывающей миллионы последователей. В 1936 году Мун заявил, что встретил на склоне одного из корейских холмов Иисуса Христа, который рассказал ему, как установить Царство Небесное на земле. Ничто в ранней биографии Муна не содержало и намека на то, каким будет его жизненный путь. Будучи студентом электротехнического факультета Университета Васэда в Японии в 1941 году, Мун вступил в ряды коммунистической партии, чтобы бороться за независимость Кореи. В 1947 году он был приговорен к пяти годам заключения в трудовом лагере КНДР по обвинению в шпионаже в пользу Юга. Ему удалось бежать во время одной из военных операций ООН и скрыться в Пусане. На Юге Мун стал ярым антикоммунистом и выступал за объединение страны. Его учение о холодной войне позиционировало противоборство демократии и коммунизма как решающий конфликт между Богом и дьяволом. В 1954 году Мун основал организацию Тхонильгё (Ассоциация Святого Духа для объединения христиан всего мира), провозгласив себя «Вторым Мессией». Опираясь на христианство, конфуцианство, шаманизм и антикоммунизм, Мун разработал «Божественный принцип» (1957) 75 , в соответствии с которым, он исполнил миссию 76 , якобы возложенную на него Иисусом: женился на идеальной женщине (в лице второй жены Хан Хак Джа), создал идеальную семью и поставил своей целью объединить все религии и общества под своей властью.

В 1971 году преподобный Сун Мён Мун переехал в США и в 1972 году основал Международную конференцию по единству наук для проведения крупнейшей в мире научной конференции, в которой участвовали нобелевские лауреаты, способные, по мнению Муна, объединить науку и религию. В 1973 году Мун также основал Академию профессоров, выступающих за мир во всем мире, чтобы получить доступ к СМИ и преподавателям университетов, а позднее, в 1985 году, Ассамблею мировых религий для активного продвижения своего культа. В 1974 году Мун активно поддерживал президента Ричарда Никсона во время Уотергейтского скандала, распространив влияние Церкви Объединения на политическую сферу США. Тринадцатимесячный тюремный срок за уклонение от уплаты налогов и преступный сговор ничуть не помешал расширению его огромной духовной и деловой империи. Мун создал целую сеть предприятий по всему миру, в Южной Корее, Японии, Южной Америке и США, в их число входили такие газеты, как «Вашингтон Таймс» (основанная в 1982 году) и расположенная в Чикаго компания True World Food, поставлявшая большую часть сырой рыбы в японские рестораны США. Мун также владел контрольным пакетом акций Университета Бриджпорта в Коннектикуте, компанией по производству стрелкового оружия, футбольной командой, балетной труппой, фармацевтической компанией и различными курортами. Но, пожалуй, самым известным событием в мире стала состоявшаяся в 1995 году массовая церемония бракосочетания, где Мун сыграл роль свахи для десяти тысяч пар различных национальностей, культур и владеющих разными языками. В одночасье люди, не знавшие друг друга до церемонии, связали себя узами брака, произнеся клятву верности, содержащую основные постулаты церкви. Несмотря на критику и дискуссии по поводу того, что Церковь Объединения — опасный культ, она по-прежнему насчитывает около миллиона последователей по всему миру, что свидетельствует об устойчивости этого мегаинститута.

Индустриализация южнокорейской экономики шла очень быстрыми темпами, но это далось дорогой ценой. 13 ноября 1970 года Чон Тхэ Иль (Jeon Taeil, 1948–70), двадцатидвухлетний рабочий швейного цеха в Сеуле и активист трудового движения, совершил самосожжение 77 на Рынке мира, требуя от руководства и правительства соблюдения Закона о справедливых условиях труда. Возмущенный эксплуатацией рабочих, которых заставляли трудиться по четырнадцать часов в день и более, Чон посвятил себя рабочему движению после самостоятельного изучения трудового кодекса. Потрясенные его самосожжением, рабочие и интеллектуалы начали создавать союзы для формирования активного профсоюзного движения. В результате только в 1970-х годах по всей стране было создано около 2500 новых профсоюзов. Подъем рабочего движения совпал по времени с решением Пак Чон Хи ограничить права человека. Как уже упоминалось выше, новая конституция Юсин, наделившая президента правом вводить чрезвычайные меры для решения любых вопросов государственной важности, существенно ограничивала свободы и права граждан. В частности, Чрезвычайный указ № 9 подавлял инакомыслие, запрещая любые высказывания и действия, которые «не одобряли, искажали и очерняли» конституцию Юсин или призывали к ее пересмотру. Опираясь на этот репрессивный указ, государство арестовало многих представителей интеллигенции и студентов, объявив вне закона митинги и демонстрации в университетских кампусах. Используя свои широкие полномочия, Пак Чон Хи подвергал преследованиям представителей прессы и применял специальные военные суды для наказания оппонентов без соблюдения надлежащей правовой процедуры. Его режим без колебаний выносил смертные приговоры, как в случае с инцидентом в Инхёкданге (9 апреля 1975 года). Государство предъявило восьми подсудимым обвинения в создании Народно-революционной партии, которая якобы планировала свергнуть Пак Чон Хи; все обвиняемые были подвергнуты пыткам и казнены менее чем через восемнадцать часов после оглашения приговора.

Одновременно с принятием конституции Юсин Пак в 1970 году создал движение Сэмэул («Новая деревня»), целью которого была модернизация сельской экономики Южной Кореи и поднятие уровня жизни в сельских районах до городских стандартов. В своей речи Пак озвучил лозунг «трудолюбие, взаимопомощь и сотрудничество». Хотя государство и подчеркивало важность своей роли в успехе движения, без вовлеченности сельского общества план бы не сработал. Государство предоставляло ресурсы, рассчитывая на то, что каждая община направит их на улучшение благосостояния всех своих членов. К примеру, 33 267 деревень безвозмездно получили по 336 мешков цемента для строительства дорог, зданий и так далее. Важнейшей особенностью движения была автономия каждой общины при выборе руководителей. Эти местные лидеры, многие из которых были молодыми и хорошо образованными, стали важным связующим звеном между государством и обществом. Благодаря тесным взаимоотношениям с сельскими жителями, местные лидеры успешно убеждали их принять участие в новых проектах. Несмотря на то, что создание столь необходимой инфраструктуры — от электроэнергетических и ирригационных систем до мостов и дорог — сократило масштабы нищеты и повысило уровень жизни в некоторых районах, движение так и не смогло решить проблему бегства молодежи из деревень в города. Аналогичным образом, когда современная оранжевая черепица заменила традиционные соломенные крыши, а реформаторы приказали срубить старые зельквы 78 , считавшиеся божествами-покровителями, жители деревень серьезно усомнились в мотивах государства, которое мало интересовалось местными обычаями и верованиями. И в деревне, и в городе Пак Чон Хи продвигал свою программу модернизации всеми правдами и неправдами, даже ценой человеческих жизней и бережно хранимых традиций.

Стремительное экономическое развитие побудило Корею искать новые рынки сбыта и способы обойти (!) американские квоты, наложенные на корейские товары. В 1970-х годах основным предметом экспорта Бангладеш был джут — грубое волокно из тропического травянистого растения, используемое для изготовления шпагата, веревок или холщовых мешков. На другом конце света одежда и текстиль из Южной Кореи стали наводнять рынки США, угрожая местной промышленности. Чтобы защитить американские рынки, президент Ричард Никсон провел переговоры с европейскими лидерами о принятии Соглашения по многим видам текстильных волокон (англ. Multi-Fiber Arrangement, MFA) 79 , в соответствии с которым устанавливались жесткие квоты на импортные ткани, продаваемые в США. Когда Южная Корея практически исчерпала свои американские квоты, такие текстильные компании, как Daewoo, начали искать альтернативные рынки сбыта, поставив себе цель наладить производство корейской продукции в Бангладеш и продавать ее под видом бангладешской. Для Абдул Маджида Чоудхури, предпринимателя из Бангладеш, это было даром судьбы, поскольку выгодное предложение от Daewoo позволило бы ему построить корейские компании по производству одежды для экспорта в США. В 1980 году компания Daewoo направила несколько представителей в Бангладеш, чтобы помочь создать первую в стране ориентированную на экспорт швейную фабрику Desh Garments. Чоудхури также направил 128 рабочих на полугодовую стажировку в компанию Daewoo в Южной Корее. Сегодня в Бангладеш, одном из крупнейших в мире экспортеров одежды, насчитывается более четырех тысяч швейных фабрик.

Прежде чем Южная Корея стала ведущим экспортером полупроводников и мобильных телефонов, основой национального экспорта являлись текстиль, фанера, обувь и парики вплоть до 1970-х годов, пока на рынок не вышли страны с дешевой рабочей силой. В 1967 году Южная Корея стала крупнейшим поставщиком фанеры в Северную Америку, а к 1970-м годам контролировала уже более половины рынка, поскольку японские производители переключились на более высокотехнологичное производство, что позволило корейцам занять освободившуюся нишу. Государственные налоговые льготы и выгодные процентные ставки, а также низкий уровень технологических требований и расходов на оплату труда работников позволили южнокорейским производителям получить решающее преимущество в производстве продукции на экспорт. В 1970-х годах многие производители обуви открыли фабрики в Южной Корее, привлеченные главным образом дешевизной рабочей силы и низким уровнем производственных затрат. Производство обуви выросло со 180 миллионов пар в 1975 году до 326 миллионов в 1978 году, поскольку свои магазины в Южной Корее открыли такие бренды, как Nike, Adidas и Converse, а также розничные компании J.C. Penney и Sears, Roebuck and Company. Как и в случае с квотами Соглашения по многим видам текстильных волокон, установленными Никсоном, Комиссия по международной торговле США с 1977 года начала ограничивать количество обуви, которую Южная Корея могла ежегодно экспортировать в США.

В 1960-х годах тысячи работниц из Куро-гу (района на юго-западе страны) занимались финансируемым государством производством — изготовлением париков — на долю которого приходилась примерно десятая доля прибыли от всего экспорта Южной Кореи. В 1964 году волосы стоили около 7 000 вон (6 долларов) за 3,75 килограмма, а в 1970-х годах их стоимость достигла 40 000 вон (40 долларов). Одна треть париков, которые носили американцы в 1960-х и 1970-х годах, поступала из Южной Кореи, так как розничные продажи подскочили до 500 миллионов долларов в 1969 году, и подавляющее большинство молодых женщин старше семнадцати лет имели как минимум один парик. YH Trade, компания по производству париков, основанная в 1966 году, за четыре года увеличила штат работников с десяти человек до четырех тысяч, получив государственную премию за выдающиеся достижения в области экспорта. Корейские иммигранты стали главным каналом сбыта париков афроамериканцам в США в начале 1970-х годов. В 1967 году японцы изобрели синтетическое волокно под названием канекалон, совершив революцию на рынке париков. Благодаря успешным переговорам корейские производители приобрели эксклюзивные права на этот материал. Дешевые синтетические парики корейского производства стоимостью менее тридцати долларов пользовались огромным спросом у афроамериканцев, и за период с 1965 по 1978 компания YH Trade экспортировала париков на сумму более 100 миллионов долларов, пока не закрылась годом позже, начав терпеть убытки и вступив в конфликт с профсоюзами.