Чтение онлайн

— Поговорить с жандармерией? — опешил Джош.

— Не тупи, — взмолилась я. — У меня со Стэнли договорённость, забыл?

— Ты откликаешься на его зов, а он помогает тебе, чем может.

— Именно. Поэтому до наступления темноты я допрашивала мать первой жертвы, а когда вышла на улицу - над головой кружила свора рагмарров. Они преследовали меня до дома, но потом один из них напал.

— Один? — синхронно спросили Джош и Бен.

Бескостным движением Шерман оторвался от стены и приблизился к нам.

— Да, только один. Он и оставил мне автограф на спине, — попытка посмотреть на рану вызвала острую боль, и я выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— А дальше? — протянул Джош.

Бен как-то странно покосился на него, но ничего не сказал.

— За меня вступился Майло, отогнал его, пока другой рагмарр отделывал оставшихся, — удивлённо произнесла я и посмотрела на Джоша. — Они дрались, понимаешь?

— Нет, — честно признался он и тряхнул головой.

— А потом… — я так и не договорила и отвела взгляд.

Джош задумчиво жевал нижнюю губу, будто находился уже далеко отсюда. Бен же сел рядом со мной, чтобы я лишний раз не запрокидывала голову в попытке взглянуть на него.

— А потом? Почему ты не договорила?

Нехотя посмотрев на Бена, я выдержала паузу. Когда я прогнала охотников, показалось, что они послушались меня. Но что, если всё совсем иначе?

— Я прогнала их, — почти беззвучно ответила я. — Сказала им «убиратесь», и они убрались восвояси.

Ни Джош, ни Бен не издали ни звука. На их лицах ничего не отразилось, но потяжелевший воздух в комнате говорил за них. Никто из нас не понимал, что происходит со мной. И это пугало гораздо сильнее, чем свора рагмарров.

На звуки голосов в мою спальню поднялась Моника. Наверняка ей что-то успела поведать Мишель, и она решила увидеть своими глазами.

Недовольный Персик вилял хвостом, расположившись на моей кровати. Я поспешила накинуть лёгкую чернильно-синюю кофточку на пуговицах, длиной она доходила до середины бёдер, скрывала швы на спине и порванную блузку.

Гвоздём сегодняшней программы была не я, но ещё не вечер. Не хотелось бы пугать сестёр больше, чем уже напугала.

Рана на плече Бена кровоточила, и я собиралась сменить повязку. Пока готовила бинты, он смывал кровь влажным полотенцем. Моника из дверей одарила его изучающим взглядом, её тёмные глаза вспыхнули любопытством.

Она прошлась по комнате, но остановилась на полпути - замерла перед нами, осторожно протягивая руку. Бен покосился на меня, придерживая компресс с зельем на плече. Тот пропитался кровью, но, кажется, никого, кроме Мишель, это не смущало.

Она в удивлении открыла рот, влетая в мою спальню, и схватила Монику за руку, дёрнула на себя.

— Ты с ума сошла? Не подходи к нему!

— Мишель, отпусти меня, — спокойным голосом потребовала старшая сестра и просияла улыбкой, адресованной исключительно Бену. — Не видишь? Он ранен. Ему требуется помощь.

— Не требуется, — проговорил Бен, не отводя мрачного взгляда от Моники, но она была непреклонна.

— Нет, требуется, — тоном, не терпящим возражений, заявила сестра и шагнула к нему.

Остановившись перед Беном, Моника с неподдельным восхищением и кокетством принялась его разглядывать. Её глаза блестели от восторга, а руки тянулись пощупать - реальной ли он.

— Моника, — прошептала я и шагнула вперёд, преграждая ей путь.

— Не жадничай, Эшли! — с укором произнесла она и нахмурилась, продолжая улыбаться. — Не каждый день видишь живого рагмарра.

— Ты смущаешь его, — последняя отчаянная попытка отогнать сестру не оправдала себя - Бен и Моника уставились на меня.

— Ему знакомо это чувство? — Удивилась она, и внезапно её лицо озарилось: — Мы должны обработать твою рану.

Она потянулась к руке Бена, но взгляд, которым он её остановил, заставил сестру отпрянуть и испуганно посмотреть на меня.

— Я не стану его трогать, если это так важно, — с мольбой в глазах прошептала сестра. — Но рана на плече серьёзная. Его ранил рагмарр, верно?

— Верно, — удивилась я.

— Тогда нельзя медлить! — Моника резко развернулась и пересекла комнату, не оглядываясь на пылающую от гнева Мишель.

Под её чутким свирепым взглядом перевернула содержимое ящиков шкафа со снадобьями в гостиной, и, наконец, обнаружила всё необходимое для обработки раны.

— Посади его на диван, — потребовала она, разворачивая на столе чистое полотенце.

Я толкнула Бена к дивану в центре гостиной, выдержав его мрачный взор, и моё упорство оказалось вознаграждено. Он прошёл через всю комнату и опустился на диван, но не забыл смерить взглядом исподлобья. Меня будто ледяной водой окатили.

Тем временем Моника разложила на полотенце ватные тампоны, пузырьки с зельями и марлю. Она выглядела спокойной и умиротворённой, тихонько радовалась своей победе.

Бен следил за её плавными и точными движениями, как смотрит ребёнок в больнице на руки врача, заполняющего шприц лекарством. Я осторожно забрала у него влажный от крови компресс, заставила обнажить плечо.

Моника мельком взглянула на него и ахнула:

— Надо промыть, Эшли. Слишком много крови!

Я покорно поднялась, стянула со стола миску и пошла в ванную комнату, осторожно покосившись на Бена. Кожа на плече блестела от бисеринок пота, рваная рана с обожжёнными чёрными краями казалась глубокой.

Будто кто-то хотел вплавить в его тело свою ладонь - очертания раны напоминали человеческую руку. И не кто-то, а Том, его родной брат.

Я вошла в ванную комнату и замерла перед зеркалом, увидев своё бледное отражение. На щеке мазок засохшей крови, на шее следы сажи, руки перепачканы, но хотелось улыбаться.

Бен сидел в моей гостиной, а Моника крутилась вокруг, желая помочь - почему-то ситуация вызывала неописуемую радость. От старшей сестры я никак не ожидала понимания, скорее страх и отвращение, а в свете недавних событий - ненависть.

Но она приятно удивила, проявив интерес к Бену и его ранению. Я была благодарна Монике, и он тоже, хоть этого ещё не осознавал.

Я включила холодную воду и умылась, прохлада несла облегчение. Спина позволила нагнуться, боль притупилась, я начинала к ней привыкать. Набрав в миску воды, вновь посмотрела на своё отражение.