Чтение онлайн

— Совестливость, жалость, любовь, желание, в конце концов.

— Для меня это всего лишь слова.

— Но ты же должен что-то испытывать, — удивилась сестра. — Ни за что не поверю, что у тебя никогда не было женщины! Что-то же ты чувствуешь, когда дело доходит до постели?

— Ты не слишком разошлась? — встряла я.

Моника перевела на меня изумлённый взгляд.

— Я только хочу понять, — стала оправдываться она, прижав ладонь к груди. — Нам с детства внушали, будто рагмарры - бездушные существа и не имеют чувств. В сознании соткался образ хладнокровного монстра, не способного на простейшие эмоции. Но я сижу сейчас перед живым рагмарром и хочу сказать, что многое из мифов - ложь. Он всё равно что-то чувствует, какую-то малость. Невозможно с кем-то заниматься хм-м-м… любовью и ничего не чувствовать!

Я поперхнулась и утратила дар речи. От злости зажгло в горле, руки сжались в кулаки. Беззаботный смех Моники поплыл мимо меня, эхом отразился от стен. В тот миг я была готова накинуться на неё и заставить заткнуться, но даже не шелохнулась. Дышать, главное - дышать….

— То, что необходимо для этого, — холодно сказал Бен и усмехнулся, — я чувствую.

— Я не хочу участвовать в этом, — пробормотала я, качая головой, и резко поднялась с дивана.

Спину пронзило болью, обжигающая дрожь прокатилась по телу, и я медленно опустилась обратно.

— И не участвуй, — парировала Моника, не замечая моих мучений. — Я сама отлично справлюсь.

— Тебя так интересует интимная сторона жизни рагмарров? Больше, чем обстоятельства, которые привели Бена в мой дом? — меня раздражала не тема разговора, а сама ситуация.

Не спорю, смущение тоже имело место быть, но дискомфорт от чрезмерного внимания Моники к Шерману заставлял нервничать. Дотошная и бесцеремонная, моя старшая сестра влезет любому в душу и наведёт там порядок, понятный только ей одной.

— В наш дом, — обиженно поправила меня Моника.

— Формально он мой, — устало вздохнула я. — Но ты права, Моника - наш дом. Ведь дом - это не просто жилище, а место, где тебя ждут близкие, дорогие сердцу люди.

Моника скривилась.

— Для него же здесь места хватит? Разбавит нашу тёплую женскую кампанию, а то у нас мужики не приживаются. Только кот каким-то чудом до сих пор не удрал. Думаю, он никак не может найти выход, а то давно бы сделал лапы! — повернувшись к Бену, она сложила руки на коленях и состроила милейшую улыбочку. — Ты же останешься с нами, Бен?

Он не дрогнул ни единым мускулом, но осторожно покосился на меня - движение только глаз, мимолётное, но весомое. Я непроизвольно улыбнулась, ощутив его смятение. Он будто искал одобрения.

— Мне пока некуда идти, — его голос был пустым и тихим. — Спасибо, что приютили, но я не хочу никого обременять.

Моника захлопала в ладоши, словно маленькая капризная девочка, получившая долгожданный вожделенный подарок.

— Какой же он милый! Убить бы того, кто распускает грязные слухи о рагмаррах!

— Ты просто не встречала других, — сухо бросил Бен и слегка запрокинул голову, взглянул на Монику.

Он смотрел на неё снизу вверх, но давил взглядом, лицо сестры омрачилось и вытянулось. Она вдруг увидела в нём то, чего боялась, но по глупости забылась и подпустила опасность слишком близко.

— Не стоит по мне судить о целой расе, я создаю неверное впечатление об охотниках. Даже Том не самый жестокий и бессердечный, хотя тот ещё ублюдок. И он считал меня слабаком из-за чрезмерной совестливости.

— Ты не хотел убивать? — на одном дыхании выпалила побелевшая Моника.

Бен поморщился и склонил голову набок, едва заметно улыбнулся. Но улыбка была не из приятных.

— Я начинал задумываться, заслуживает ли цель смерти, жалел утративших облик, сочувствовал им. Испытывал горечь, наутро обнаружив пустую постель, — Бен опустил голову, но тут же посмотрел на сестру исподлобья.

Каждый раз, когда мне казалось, что она забралась слишком глубоко в его холодную душу и расшевелила сокровенные мысли, он удивлял меня и вёл себя, как ни в чём не бывало. Уходил от темы, отвечал на вопросы, размыто, но так, что у Моники не возникало желания получить более точный ответ.

Небрежные улыбки, беспристрастный тон и взгляд, от которого бежал мороз по коже. Но Моника не замечала этого. Она смотрела на привлекательного молодого мужчину и видела только его, а не представителя самого бессердечного и жестокого народа.

Он ей казался милым симпатягой, но никак не бездушным и расчетливым убийцей, лишённым принципов. Будь Бен рагмарром в полном смысле слова, он бы за милой беседой выпил с Моникой чашечку кофе, а после выжег бы ей сердце, не задумываясь о приличиях и чужих чувствах.

— Так ты после ночи с девушкой убивал её? — почти прозрачная Моника смотрела на Бена расширенными от лёгкого шока глазами.

— Не я, а Том. Как правило, в моей постели оказывались ведьмы, чьё имя значилось в конверте с заказом. — С мрачным видом Бен усмехнулся: — Я ни разу не просыпался с девушкой.

— Том убивал ведьм после близости с тобой? — недоумевала сестра.

Бена это развеселило - в глазах появился ледяной блеск.

— Наверно, он ревновал.

Сестра перевела на меня полный ужаса взгляд. Кожа её лица стала похожа на тонкую прозрачную бумагу - обтянула лицо, и проступили кости. Бен напугал её не на шутку.

— Это он так шутит?

— Да, — наморщив носик, кивнула я. — У него своеобразное чувство юмора. Сущность и годы, проведённые рядом с Томом, накладывают отпечаток.

Я ощутила на себе взгляд Бена - отчасти благодарный, но и слегка рассерженный. Я помешала ему забавляться с сознанием моей сестры.

Улыбку не удалось сдержать, он заметил её. Но я нахмурилась и повернулась к нему с непроницаемым лицом. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, промелькнула целая вечность за долю секунды, а в груди уже жгло, по коже бежали мурашки.

Он понял, что дальше делать и повернулся к Монике с извиняющейся улыбкой, обаяние пролилось через край. Оно хлынуло на Монику, как если бы его можно было увидеть, и сестра зарделась.

От страха не осталось и следа, её лицо приобрело здоровый румянец, глаза волнительно засверкали, и она потупила их, взмахнув густыми ресницами. Но лишь на миг. Мою сестру не так легко сбить с толку, хотя Бену это почти удалось.

— Я не хотел напугать тебя, Моника, — он говорил мягко, но я уловила нотку холода.