Чтение онлайн

К карете я вернулась в состоянии холодной решимости, чётко определив для себя задачи на последующие часы. Но замедлила шаг — Бен разговаривал по браслету связи. Настолько громко, что я слышала его, когда как двери и окна кареты были заперты.

— Я прекрасно помню, какой сегодня день! Прекрасно помню про конверт. Да, вскрою, чёрт возьми! Мой срок истекает в полдень, так что не дави на меня. И не смей начинать в одиночку раньше назначенного времени, слышишь?! Сдержи хоть раз слово, Том!

По спине скользнул холодок от непривычно высокого тона Бена. Я никогда не слышала в его голосе этой новой нотки… Грубой, хладнокровной, отпугивающей.

В душе всё перевернулось. Я никогда не видела это пустое выражение на его лице, ледяной взгляд…. Но даже в эту минуту не смогла убежать, не нашла в себе воли оставить его одного, в своей карете после всего того, что он сделал для меня.

Сердце мучительно сжималось от нехорошего предчувствия, но я вышла из-за угла дома. Пряча в ладони записку, направилась к карете. Бен держал руку на весу, переговариваясь по браслету, и глядел в лобовое стекло, когда я осторожно подкралась, стараясь не цокать каблуками по брусчатке.

Покосившись в боковое зеркало, он понизил голос: «мне больше нечего сказать», будто заметил движение, и нажал «отбой». Спрятав руку в карман плаща, с измотанным видом потёр лоб. Когда я приблизилась к двери, он вновь посмотрел в зеркало, и вышло это у него естественно и непринужденно.

На лице вновь пролегла тень усталости, будто мне всё почудилось. Я ощутила до боли неприятный укол в груди, но, как и в прошлый раз, не взяла во внимание. Заметила, но предпочла проигнорировать.

Обойдя транспортное средство, открыла дверь и опустилась на сиденье. Бен повернулся на звук и забегал вновь взглядом по салону. Я с минуту просидела, глядя перед собой, на дорогу. И все это время он косился и украдкой смотрел на меня.

— Я знаю, что ты меня видишь, — шёпотом произнесла.

Бен резко повернул голову. Вскинув брови, он смотрел точно мне в глаза, но не испуганно, нисколько не напрягаясь. Ни один мускул его тела не дрогнул, а выражение лица осталось спокойным, отрешённым.

Сглотнув, я потянулась к ключу зажигания, бросив, как бы, между прочим:

— Почему ты взял вину на себя?

— Я позволил тебе войти в дом, на фактическое место преступления, позволил нарушить закон, хотя являюсь служителем этого самого закона. Разве я не виноват? — будничным тоном ответил он.

— С тобой или без тебя, я бы его нарушила, — ещё тише возразила я. — Ты напрасно подставился в глазах своего руководства.

Он пожал плечами.

— А я считаю, что поступил правильно.

— Ты всегда поступаешь правильно? — только сейчас я решилась посмотреть ему в глаза.

Ощутив мой взгляд, Бен повернул голову и посмотрел на меня.

— Нет, — понизив голос, с горечью ответил.

Ещё хотелось спросить, кто он на самом деле. Не просто хотелось — я должна была спросить. Но не смогла, потому что не была готова к правде. В глубине души я уже знала, что она мне не понравится.

Ничего больше не сказав, завела двигатели. В тот момент не казалось странным управлять каретой в невидимом состоянии, я попросту забыла о том, что зелье продолжает действовать.

А Бен не забыл.

— Может, я поведу? — спросил он и усмехнулся. — Прохожие не поймут, патрульные не оценят.

Вздохнув, я отпустила рычаги, так и не успев нажать педаль газа. С минуту помешкав, открыла дверь и вышла из кареты. Расценив это, как согласие, Бен поспешил занять моё место.

Пристегнувшись, он плавно выкатил на дорогу.

Мы ехали минут десять, пока его внимание не привлекло кафе. То самое, где он неделю назад оштрафовал меня за парковку в неположенном месте. Заехав на стоянку, соблюдая правила, в отличие от меня, Бен заглушил двигатели и повернулся, отстёгивая ремень безопасности.

Мы случайно встретились глазами, и он едва заметно улыбнулся.

— Могу тебя обрадовать: действие зелья рассеялось.

— Замечательно, — я потянулась к дверной ручке, чтобы выйти на свежий воздух.

Бен проследил за мной, но ничего не сказал. Выбравшись из кареты, я двинулась к кафе и заняла столик. Тот же самый, за которым сидела неделю назад. Шерман последовал за мной, хоть и выглядел более, чем уверенным в себе.

Чем-то веяло от него — у меня по коже пошли мурашки. Нечто холодное, но лёгкое и ненавязчивое, словно аромат одеколона. Только на этот аромат отзывался дрожью кулон. Зрело ощущение опасности, в душе царила безнадёжная пустота, а сердце билось, словно ничего не происходит.

Но ведь это не так, почему же я спокойна? Неужели смирилась? Или правда ничего не значит для меня?

Бен опустился на стул напротив, внимательно глядя на меня, а когда подошла подавальщица, заказал две чашечки крепкого кофе. И до той минуты, когда его принесли, мы сидели и молча смотрели друг на друга в упор.

Ощутив запах кофе, я потянулась носом к чашке, и Бен непроизвольно улыбнулся. Я замерла над горячим напитком, исподлобья глядя на него.

— Ты специально сюда приехал?

— Нет. Само собой получилось, — Шерман изучающее наблюдал за мной, во всём его виде ощущалось напряжение, ожидание чего-то. Нетерпеливо облизав губы, он подался вперёд и спросил уже без тени улыбки: — Почему ты молчишь?

— А что я должна сказать?

Бен склонил любопытно голову, сощурившись.

— Не знаю. — Он на миг отвел взгляд. Сложив руки на коленях, постукивал пальцами, собираясь с мыслями: — Хоть что-нибудь. Ты же любишь докапываться до правды.

— Сегодня с меня хватит правды, — я вздохнула, глядя на чашку с кофе.

Откинувшись на спинку плетеного стула, медленно помешивала его ложкой, наблюдая за тем, как кружится кружевная пенка.

— Что ты узнала в доме Бишоу? — непринуждённо отпив из своей чашки, спросил он.

Чувство самосохранения сработало очень не вовремя. Я вдруг поняла, что Бен мог знать гораздо больше, чем кажется. В его силах помочь раскрыть давно интересующие меня тайны, но вряд ли сейчас был подходящий момент просить об этом.

Часы над магазином, расположенным напротив кафе, забили полдень. Бен резко обернулся на звук, и я не удержалась — подняла взгляд. Голубые глаза, в которых я утопала, больше не казались тёплой бездной.

В них ничего не осталось — я смотрела в ледяную пустоту, отталкивающую и пугающую своей бесчувственностью. На лице Шермана мелькнуло выражение, которого я не знала. Внезапно Бен закрылся, спрятав эмоции.

Внешне он не изменился, но сердцем я чувствовала, что тот, кто сидит передо мной, больше не являлся обаятельным патрульным Беном Шерманом, спасшим меня от инспектора Брейнта. Но меня все равно до боли тянуло к нему…