Чтение онлайн

– Думаю, прежде всего нам следует поинтересоваться, хочет ли Зуфир что-нибудь добавить к своему отчету о Свободных, - сказал герцог.
– Зуфир?

Хават поднял на него взгляд.

– После моего главного отчета у меня возникло несколько вопросов экономического характера. Но главное, о чем я сейчас хочу сказать, - это то, что Свободные мне кажутся все более подходящими партнерами для сотрудничества с нами. Правда, в настоящее время они выжидают, желая узнать, могут ли они доверять нам, ведь они привыкли действовать в открытую. Они прислали нам в подарок костюмы собственного изготовления и карты некоторых пустынных мест, окруженных укрепленными точками Харконненов.
– Хават оглядел собравшихся.
– Их данные кажутся мне вполне надежными, к тому же Свободные оказали нам значительную помощь в делах с судейством по изменениям. Они также прислали драгоценности для леди Джессики, спайс, ликер и лекарства. Мои люди как раз сейчас занимаются их обработкой. Похоже на то, что там никаких фокусов нет.

– Вам нравятся эти люди, Зуфир?
– спросил один из сидевших.

Хават повернул к нему лицо:

– Дункан Айдахо говорит, что ими можно восхищаться.

Пол посмотрел сначала на отца, потом на Хавата и спросил:

– У вас есть новая информация о том, как много на планете Свободных?

Хават перевел взгляд на Пола:

– По количеству еды и прочим фактам Айдахо установил, что общее число людей на стоянках, которые он посетил, - примерно десять тысяч. Их предводитель говорил, что управляет сьетчем из двух тысяч человек. У нас есть основания полагать, что подобных сьетчей очень много. Все они, похоже, преданы человеку по имени Льет.

– Это что-то новое, - сказал герцог.

– Возможно, это ошибка, сэр. Судя по некоторым данным, можно предположить также, что Льет - это местный парламент.

Один из сидящих за столом задал Хавату еще один вопрос:

– Это правда, что Свободные имеют дело с контрабандистами?

– Когда Айдахо был там, сьетч покидал караван контрабандистов, увозивших с собой на вьючных животных большой груз спайса. Они сказали, что им предстоит восемнадцатидневное путешествие.

– Это означает, что контрабандисты удвоили свою оперативность за этот период смуты, - сделал вывод герцог.
– Вот вам и предмет для размышления. Нам не следовало бы проявлять слишком большое беспокойство по поводу кораблей, покидающих эту планету без лицензии, - так делается всегда. Но полностью выпускать их из поля нашего зрения тоже неразумно.

– У вас есть план действий, сэр?
– спросил герцога Хават.

Герцог посмотрел на Хэллека:

– Гурни, я хочу, чтобы вы возглавили делегацию, или посольство, как вам больше нравится, - чтобы наладить контакт с этими бизнесменами-романтиками. Скажете, что я не буду иметь с ними дела до тех пор, пока они не признают мой титул герцога. Хават только что установил, что взятки, которые они давали, и плата людям, помогавшим им в контрабандистских операциях, отнимали у Свободных в четыре раза больше средств, чем полагается по условиям контракта.

– А что, если слухи об этом дойдут до императора?
– спросил Хэллек. Он очень печется о своей выгоде, мой господин.

Лето улыбнулся.

– Мы будем открыто класть в банк на имя императора десятую часть прибыли и в соответствии с законом взимать с этой суммы налоги. Пусть об этом болит голова у Харконненов. А мы немного потрясем кошельки тех местных, кто разбогател при Харконненах. Больше никаких взяток!

Усмешка искривила губы Хэллека:

– Прекрасный и юридически законный удар. Хотел бы я видеть лицо барона, когда он об этом узнает.

Герцог повернулся к Хавату:

– Зуфир, ты достал те конторские книги, о которых говорил?

– Да, мой господин. Их, конечно, нужно изучить детально, однако я просмотрел их на скорую руку и уже сейчас могу сообщить некоторые цифры.

– Тогда начинай.

– Харконнены получали отсюда десять биллионов солариев каждые триста тридцать стандартных дней.

У всех сидящих за столом вырвался единодушный вздох. Даже молодые адъютанты, чей вид выдавал скуку, выпрямились и обменялись многозначительными взглядами.

Хэллек пробормотал:

– Так просто они от такого богатства не откажутся.

– Итак, джентльмены, - сказал Лето, - не наивно ли после этого ожидать, что Харконнены могут спокойно уехать только потому, что им так приказал император?

Все согласно закивали.

– Нам нужно постоянно об этом помнить, - Лето повернулся к Хавату. Теперь об оборудовании. Что они нам оставили?

– Полный набор - так, по крайней мере, записано в инженерной описи, заверенной судьей по изменениям, мой господин, - ответил Хават. Он протянул руку к адъютанту, и тот передал ему папку, которую Зуфир открыл и положил перед собой на стол.
– Только там ни слова не сказано о том, что к непосредственному использованию готово меньше половины оборудования, да и оно находится в сомнительном состоянии. Считайте, что нам повезло, если оно проработает полгода.

– Этого следовало ожидать, - вздохнул Лето.
– Каковы твердые цифры по основному оборудованию?

Хават заглянул в свою папку:

– Около 930 харвестерных фабрик могут быть присланы через несколько дней. В наличии около 6260 орнитоптеров, самолетов-разведчиков, погодонаблюдателей... Карриолов немногим меньше тысячи.

– А не дешевле было бы снова открыть торговлю с Союзом?
– сказал Хэллек.
– Тогда бы мы получили разрешение вывести на орбиту корабль Союза, чтобы использовать его как спутник определения погоды.

Герцог посмотрел на Хавата:

– Ничего нового в этом смысле, Зуфир?

– Мы должны заняться изучением других возможностей, - остудил пыл Хэллека Хават.
– Агент Союза, собственно говоря, с нами и не торговался. Он лишь дал понять, что установленная цена для него неприемлема и останется такой вне зависимости от того, каким будет наше развитие. Наша задача узнать, почему это так, прежде чем мы снова с ним свяжемся.

Один из адъютантов Хэллека, повернувшись на своем стуле, выкрикнул:

– Это несправедливо!

– Справедливость?
– Герцог строго посмотрел на него.
– Кто говорит о справедливости? Мы установим свою справедливость. Это будет здесь, на Арраки. Жизнь или смерть! Вы сожалеете о том, что связали с нами свою судьбу?

И адъютант Хэллека ответил:

– Нет, сэр. Вы не можете отказаться от самой богатой планеты во Вселенной, и мне ничего не остается, как следовать за вами. Простите мне мою вспышку, но...
– Он пожал плечами.
– Каждый может ощутить горечь...

– Горечь - это я понимаю, - сказал герцог.
– Но давайте не будем говорить о справедливости, пока у нас есть руки и не отнята свобода ими пользоваться. Может, еще кто-нибудь испытывает горечь? Забудьте о ней! Это совещание - дружеская встреча, каждый может высказать все, что у него на уме.

Хэллек вздохнул:

– Я думаю о том, что у нас нет сторонников в других домах, и о том, как это плохо. Обращаясь к вам, они называют вас воплощением справедливости и клянутся в вечной дружбе, если это им ничего не стоит.