Чтение онлайн

Вопрос: Каково вам выступать при таких тщательных и претенциозных мерах безопасности?

Ринго: Очень защищённо!

Пол: Лучшая ситуация это когда, служба безопасности достаточно строга, чтобы никому не был причинён вред.

Вопрос: Вы достигли значительной славы и богатства. Что дальше?

Джон: Мир.

Пол: Запретите бомбы.

Вопрос: Некоторые говорят, что ваши выступления осквернят Будокан. Что вы думаете?

Пол: Когда танцевальная группа из Японии прибывает в Британию, никто не говорит, что они оскверняют традиции. Всё, что мы делаем, это прибываем сюда, чтобы спеть, потому что нас об этом попросили.

Джон: Лучше наблюдать за пением, чем за борьбой.

Вопрос: Вчера здесь прошёл большой тайфун, а вы прибыли в Японию. Вы связываете эти два события?

Джон: Здесь, вероятно, больше ветра от прессы, чем от нас.

(Смех)

“Эта конференция не была отличной” – гласил один отчёт в прессе. Да, они никогда и не бывали таковыми. Разве в месте битком набитом коллегами по прессе, здравомыслящий журналист выдаст действительно хороший вопрос всем своим конкурентам?

Понимание того, насколько слабо они выступили на первом концерте в Будокане, казалось, шокировало Джона, Пола, Джорджа и Ринго и заставило их прилагать больше усилий во всех оставшихся четырёх аншлаговых выступлениях. На второй и последний дни они снова были в форме на сцене и вне её, хорошо пели и играли и находились в основном в намного лучшем настроении. Специальный телевизионный выпуск японского НТВ тщательно отобрал наименее ужасные части первого выступления и смонтировали их с отрывками одного – намного лучшего – из выступлений второго дня.

Я не могу сказать точно, когда, где и как битлы узнали – если вообще узнали – об опасностях убийства, но – какая бы обрывочная информация ни достигла их – я не верю, что они восприняли всё это дело очень серьёзно. В любом случае, они подыграли нам в нашей собственной игре, не обсуждая этот вопрос. Судя по тому, что они говорили намного позже, не думаю, что Пол и Джордж когда-либо осознавали, насколько близка к смерти была группа, не придававшая значения группировке фанатичных студентов. В середине 90-х годов, когда группа совместно выпустила книгу и видео ‘Антология ‘Битлз’’, версия Джорджа того, что вытворяли люди из службы безопасности в Будокане, была блаженно наивной, и это ещё мягко сказано. Согласно Джорджу, официальные полицейские фотографы с мощными телеобъективами снимали фанатов, которые плохо себя вели, вскакивали со своих сидений или кричали слишком громко. Неверно, Джордж! Эти парни высматривали в зрительном зале потенциальных снайперов, и если бы это произошло, то камеры могли в мгновение ока превратиться в огнестрельное оружие. В то же время Пол рассказал в ‘Антологии’, насколько эффективно вдоль нашего трёхкилометрового пути из ‘Токио Хилтон’ в Будокан охранники собирали фанатов и аккуратно группировали их на углах улиц и мостах вместо того, чтобы позволить им бродить вокруг бессистемно. Правда в том, что власти боялись, что студенты могут разместить стрелков-террористов вдоль нашего пути, и сгоняя фанатов в хорошо охраняемые маленькие группы, они расчистили своё собственное поле для стрельбы и уменьшили риск того, что случайные пули поразят фанатов.

То, что рассказали мне рыдающие девочки-подростки в вестибюле ‘Токио Хилтон’ о властях и ведущих средствах массовой информации, вступивших в сговор для замалчивания угроз убийств, оказалось правдой. Ближе всего кто-то из властей подошёл признанию реальной опасности, которой подвергались битлы, когда представитель британского посольства в Токио Дадли Чик в конце концов сознался, что “фанатичные оппоненты группы и всего того, что они, казалось бы, должны поддерживать”, угрожали убить Джона, Пола, Джорджа и Ринго. Он также сказал, что “в стране, где толпы легко могут стать учиняющими беспорядки бунтарями, их приходилось защищать от фанатов так же, как от врагов”. Думаю, всегда стоит помнить, что слово “фанат” является сокращением слова “фанатик”.

Когда мы упаковали свои сумки в Токио и направились в Манилу, мы не могли знать, что наши проблемы с враждебными несовершеннолетними и потенциальными убийцами вот-вот опасно обострятся в Маниле и в США в последних этапах летнего турне ‘Битлз’ 1966 года. Террор в Токио был верхушкой безобразного айсберга.

Путешествие прямо в Манилу являлось классическим случаем полёта из пламени да прямо в полымя. Главная разница была в том, что в Японии власти были на нашей стороне, а дисциплинированные до мелочей силы безопасности сотнями прыгали через головы друг друга для обеспечения нашей сохранности любой ценой, пусть даже и просто для того, чтобы сохранить репутацию национальной надёжности. В Филиппинах, напротив, нашим явным противником являлось всемогущее президентское правительство, а атаковали нас жестокие сторонники диктатора Фернандо Маркоса. Когда мы покинули Манилу, битлы и большая часть нашей гастрольной команды чувствовали, что им повезло спасти свои жизни в результате кошмарных сцен тщательно организованного насилия и жестокой враждебности, направленных на нас в аэропорту.

Битлов обвинили в пренебрежительном отношении к первой леди Филиппин, Имельде Маркос, из-за того, что они не появились на 11-часовой встрече, в которой она и её трое детей должны были выступать в роли хозяев вечеринки в президентском дворце утром двух концертов группы в Маниле. Местная газета описывала, как “четыре сотни детей (аристократии, высокопоставленных армейских офицеров и официальных лиц правительства) и их матери прождали более получаса в угодьях дворца”. На протяжении оставшейся части нашего короткого, но богатого на события, двухдневного пребывания в Маниле Маркос старался взять реванш, устраивая нам неудобства, унижая, оскорбляя и запугивая множеством устрашающих способов. При закрытых дверях Брайан Эпстайн изо всех сил старался переложить вину за фиаско в Филиппинах на опытного лондонского лидера-ансамбля-ставшего-агентом Вика Льюиса, недавно пришедшего в руководство ‘НЕМС Энтерпрайсиз’, человека, лично ответственного тем летом за ведение дел ‘Битлз’ с местными организаторами концертов на дальнем востоке. Во время своего расцвета Льюис и его оркестр поддерживали некоторых американских поющих звёзд во время их турне по Британии. Будучи в 50-е годы подростками, и битлы и я видели его на сцене в ливерпульском театре ‘Эмпайр’ одновременно с гвоздями программы, такими как Джонни Рэй, Гай Митчелл, Билли Дэниэлс и Мэл Торм.

Организатор наших концертов в Маниле, хозяин предприятия ‘Международная продукция Кавалькады’ Рамон Рамос младший, рассказывал мне, что между нашим прибытием в воскресенье днём и отлётом во вторник рядом с битлами дежурила четверть всех полицейских сил. Рамос ожидал, что дневное выступление в понедельник на огромном футбольном стадионе ‘Ризал национальный мемориальный’ посетит толпа в 35 тысяч человек, а во время второго концерта того дня в 8-30 вечера это место заполнят 45 тысяч фанатов. На деле на раннее шоу пришло немного меньше, а на вечернее немного больше, дав в сумме 80 тысяч зрителей – самое большое число людей, наблюдавшее ‘Битлз’ в действии за один день на протяжении всей их карьеры в качестве действующего ансамбля. Это – статистика, которая вечно теряется в шквале суровых новостных историй, вызванных более сенсационными аспектами нашего визита в Манилу.

Огромная толпа очень юных филиппинских фанатов наводнила международный аэропорт, чтобы поприветствовать группу по прибытии. Радио- и телевизионные отчёты передавали нескончаемый поток информации о протекании нашего полёта из Токио над китайской частью Тихого океана. Для того, чтобы уменьшить вероятность нападения на ребят плохо контролируемых фанатов, Вик Льюис договорился с начальниками иммиграционной службы, таможенного управления, полиции и здравоохранения о том, чтобы обычные формальности были отложены. Вместо того чтобы прибыть поближе к толпам у аэровокзала, наш самолёт вырулил к окраине взлётно-посадочной полосы. Здесь был наготове спрятанный за кустарниками наш лимузин, подготовленный Льюисом, и длинная металлическая лестница, чтобы позволить битлам спуститься с самолёта, прежде чем тот развернётся и привезёт остальную часть нашей компании и обычных пассажиров рейса к аэровокзалу обычным способом. Прежде чем забраться в ожидающий лимузин, битлам пришлось позволить филиппинским официальным лицам провести необходимые формальности – проставление штампов на паспорта, проверку справок о состоянии здоровья и одобрение ручного багажа. В самую последнюю минуту битлы настояли на том, что я должен сойти с ними, чтобы совладать с прессой, которая могла бы появиться на пути. Я ринулся вслед за ребятами и проструился к ожидавшему нас эскорту машин, который увёз нас в сопровождении шести одетых в военном стиле мотоциклистов.

Когда мы мчались по тихим пригородным улицам, ребята проявили озабоченность по поводу того, что Нил Аспинолл остался в аэропорту с пропастью багажа, который включал в себя запасы травки. Я сказал: “Уверен, что он несильно отстанет от нас”. Напряжение не ослабло. Я не понял, что их настоящий страх был не по поводу благополучия Аспинолла, а что их багаж обыщут и найдут нелегальное вещество. Затем ребята спросили: “Почему мы направляемся не в наш отель?” Не имея возможности связаться с Виком Льюисом, я не мог ответить, но наш водитель сказал, что целью нашей поездки является штаб-квартира филиппинского военно-морского флота возле пристани. Очевидно, это было место проведения формальной пресс-конференции группы, но я был без понятия, почему Вик не настоял на её проведении в отеле ‘Манила’, где мы должны были остановиться.

Вик Льюис и Рамон Рамос договорились использовать предварительный заказ в отеле для нашей компании в качестве отвода глаз, в то время как битлы и их ближайшие помощники остановятся в роскошно обставленной яхте под названием ‘Марина’, которая была пришвартована в заливе до следующего дня. Как только мы закончили сеанс пресс-конференции, четвёрку ребят провели через заднюю дверь и шоссе к ожидавшему их катеру. Я отправился с ними в компании Брайана Эпстайна, Нила Аспинолла и Мэла Эванса. Без задержки нас переправили с пристани на яхту, которая оказалась собственностью владельца одной местной газеты. Этот парень по имени дон Маноло Элизальде был другом Рамона Рамоса младшего и сообразительно использовал присутствие битлов, как показатель своего положения в обществе. Совместно с военно-морским начальством наспех была организована телефонная связь между судном и берегом, чтобы оставшиеся в отеле ‘Манила’ оставались на круглосуточной связи с остальными из нас. Первоначально, ребята были довольны этими мерами и – будучи заверенными Нилом, что, несмотря на то, что их багаж ещё не был доставлен, их скрытые запасы не были обнаружены и конфискованы – наслаждались мыслью, что окажутся отрезанными от всего мира на 24 часа. Они обливались потом в удушающей дневной жаре и совершенно не были рады видеть полицейских с оружием, марширующих туда-сюда по палубе, но понимали, что это скорее неудобства, чем причина жаловаться. Затем нам сказали, что мы пристанем в укромном месте берега на следующий день незадолго до первого битловского выступления, что согнало с наших лиц улыбки. Возможно, наши филиппинские хозяева и были полны добрых намерений в своём тщательном планировании, но они и понятия не имели о долгой подготовке группы к выступлениям, включая подготовку сценических костюмов и инструментов.

Наших хозяев не заставил ничего поменять и приступ раздражения Брайана Эпстайна. Метая громы и молнии, он кричал по телефону Вику Льюису, находившемуся в отеле: “Мы не останемся ни одной минуты больше на этой чёртовой лодке, она колышется то вверх то вниз! Ребята сыты по горло. Здесь абсолютно нечего делать, и мы не хотим больше находиться на этой жуткой маленькой яхте. Тони Бэрроу говорит мне, что в течение часа прибудет катер. Он может отвезти нас всех на берег. Подготовь для нас всё в отеле!”. Постепенно выяснилось, что мысль о том, чтобы остаться на ночь на яхте, считал невыносимой только Эпстайн. Когда я говорил с Полом и Джоном, они подтвердили, что будут рады пересидеть в заливе и отправиться на берег утром. Единственное настоящее беспокойство вызывала в группе задержка прибытия их сумок, и парочка из них страстно желала сигарет с марихуаной. Тем временем Вик Льюис столкнулся с другим упущением. В отеле ‘Манила’ не было свободных люксов, а Эпстайн требовал один для себя, а ещё два для того, чтобы их разделили между собой битлы. Льюис совершил чудо, и выполнил наши требования, заставив переехать других особо важных гостей.