Чтение онлайн

Пятница, 27 августа, была не первой выбранной датой. Пресли не был уверен, когда он будет дома, у ‘Битлз’ оставались концертные обязательства, а Брайан Эпстайн планировал краткую поездку в Нью-Йорк. В один вечер глава ‘Кэпитол рекордз’ устроил в честь великолепной четвёрки потрясающую вечеринку со списком гостей, который включал Джейн Фонду, Граучо Маркса, Джеймса Стюарта и Рока Хадсона. Ни я, ни битлы не хотели пропустить эту гулянку. Единственным среди нас человеком, которого не волновали политики, обязательства и рутина болезненных переговоров, был Мэл Эванс. Он совершенно сошёл с ума от одной лишь мысли о нахождении в одной и той же комнате, что и король рок-н-ролла, и не мог скрыть своего безмерного ликования, когда ему сказали, что эта встреча на высшем уровне, безусловно, состоится. С того момента он мало говорил о чём-либо другом и постоянно улыбался.

Я не удивился, узнав, что новость о вечеринке Пресли-‘Битлз’ достигла некоторых представителей прессы из нашей свиты, несмотря на наши отчаянные усилия сохранить все детали в секрете. Дон Шорт из ‘Дэйли миррор’ сделал всё возможное, чтобы заставить Криса Хатчинса рассказать ему, что происходит. Но представитель НМЭ отделался от него ложной информацией. Некоторые из самых предприимчивых парней, включая корреспондента с западного берега из ‘Дэйли экспресс’, Айвора Дэвиса, и отважного Ларри Кейна объединили усилия, чтобы сесть на хвост нашим лимузинам, когда мы покинули виллу ‘Битлз’. Пока мы ехали, было очевидно, что битлы по-прежнему испытывают смешанные чувства по отношению ко всему этому предприятию. Джон спрашивал: “Думаете, полковник не поленится сказать Элвису, что мы едем?” Лицо Мэла вытянулось: “Думаете, они впустят нас?” Большая часть напряжения была результатом нервозности в самый последний момент, которая – я это знал – исчезнет, когда битлы войдут в дом Пресли точно так же, как это происходило, когда они выходили на сцену, и адреналин заглушал нервную дрожь.

Жилище Пресли было большим, круглым и имело много окон. Перед ним располагался обширный сад со множеством пальм и впечатляющим небольшим парком ‘Кадиллаков’ и ‘Роллс-Ройсов’. Кучка крупных парней охраняли ворота, но они были заранее проинструктированы позволить нашему лимузину промчаться внутрь без задержек. Журналисты были задержаны, но они этого ожидали. Предупреждённых охранниками ворот, Элвис находился на пороге дома, стильно одетый в яркую обтягивающую сшитую на заказ рубашку, в чёрную куртку с высоким воротником и светло-коричневые брюки. Возникла суматоха приветствий и небольшой разговор, пока нас вели в громадную круглую комнату, залитую красным и голубым светом. Именно здесь принимал гостей ‘король’ – игровая площадка Пресли с цветным телевизором, игровым автоматом и глубоким серповидным диваном.

На нас из дальнего конца этой обширной комнаты уставилось, по меньшей мере, 20 человек, включая дородных телохранителей, некоторые были со своими женщинами. Внезапно, когда наша группа выстроилась напротив Пресли, повисла странная тишина. На протяжении нескольких секунд, которые казались часами, английская команда обозревала место действия в ожидании, что кто-нибудь что-нибудь сделает – сдвинется с места или скажет что-то. Затем Леннон ринулся в пустой разговор с Пресли, тогда как Паркер положил свою пухлую руку на плечо Эпстайна и увёл его. Должно быть, это был сигнал, которого ожидали приспешники Пресли. Телохранители начали двигаться среди нас, представляясь просто по именам, пожимая руки, предлагая выпивку и говоря, как рад господин Пресли, что мы приехали. Не считая Мэла, больше всех, очевидно, наслаждался Джон, сыпавший вопросами и едва останавливавшийся, чтобы услышать ответы: “Зачем ты исполняешь все эти слащавые баллады в наше время? Что случилось со старым добрым рок-н-роллом? Когда ты будешь сниматься в своём следующем фильме? Как долго ты уже не был в Мемфисе?” Полу хотелось узнать, сколько уходило у Элвиса на съёмки одного из его фильмов, и ‘король’ сказал ему: “Не больше месяца, если нам везло”. Это было ещё быстрее, чем у ‘Битлз’! Джордж рассказал Пресли, как загорелся двигатель на нашем чартерном самолёте во время полёта в Портланд в ночь прошлого понедельника: “Мы пролетали нечто вроде узкого каньона, скалы с каждой стороны, когда Пол заметил пламя. Я был уверен, что мы разобьёмся”. Пресли ответил, припомнив похожую драму в воздухе, когда один из двигателей отказал над Атлантой: “Когда мы приземлились, пилот был мокрым от пота, хоть выжимай”. Джордж добавил: “В другой раз мы летели из Ливерпуля, когда лопнул иллюминатор возле меня. Страшно!”

Некоторое время они обменивались историями о гастролях, вспоминая, как во время их выступлений на сцены прорывались фанаты, и насколько плохими были в некоторых местах системы звука. Пол сказал: “Они парень вбежал на сцену, вытянул жилы из наших усилителей и пригрозил убить меня, если я хоть шевельнусь. Я так и не узнал, протестовал ли он против плохого звучания, или ему не понравилось моё пение!”

Пока ребята и Элвис болтали, Брайан Эпстайн совещался с полковником Паркером в дальнем углу игровой комнаты. Мне стало интересно, не пытается ли Брайан обсудить возможность выступления Элвиса с концертами в Британии, потому что я знал, что он надеялся на это. Когда я придвинулся ближе, чтобы подслушать, о чём они говорят, полковник отвернулся от Брайана и объявил громко всей комнате: “Дамы и господа! Частное казино Элвиса теперь открыто для вашего удовольствия. Брайан, давай сыграем в рулетку”. Паркер никогда не говорил о делах дома. На протяжении всего действа стройная и сногсшибательно красивая партнёрша Пресли, его будущая жена Присцилла, элегантно проносилась туда-сюда. Она выглядела, как нечто среднее между Клеопатрой и Дасти Спрингфилд со своими высокими чёрными волосами, искрящейся диадемой и обильным чёрным макияжем. Годы спустя между Джорджем и мной произошёл долгий спор по поводу того, во что она была одета. Я был уверен, что это было длинное платье лимонного цвета, но Джордж божился, что это был тесно прилегавший верх светло-жёлтого цвета и длинные тонкие брюки в тон. В конечном счёте, я довольствовался светло-жёлтым вариантом, и мы согласились, что причиной путаницы являлся яркий свет, заполнявший всю комнату.

Внезапно, все пять суперзвёзд вышли из разговора в одно и то же время. Элвис тотчас же потребовал гитары, которые он протянул Джону, Полу и Джорджу. Вместо того, чтобы воспользоваться пультом дистанционного управления, который лежал рядом на журнальном столике, Пресли ткнул кнопку громкости на телевизоре концом своей гитары и попросил помощника запустить музыкальный автомат. На полной мощности заиграла одна из его записей, и, помню, я подумал, что если бы эта встреча на высшем уровне происходила в каньоне Бенедикт, мы бы не стали проигрывать записи ‘Битлз’. Вплоть до этого момента вечеринка была безжизненной и неволнующей, но как только Пресли и битлы начали играть вместе, атмосфера оживилась. Ребята обнаружили, что они могут сделать разговор с помощью гитар гораздо приятнее, чем их пустая болтовня о турне и фильмах. Крис Хатчинс назвал это ‘Ансамбль одиноких разбитых сердец сержанта Пресли’. Элвис взял несколько аккордов, повернувшись к Полу, и сказал: “Не слишком хорошо, а? Но я упражняюсь!” Пол пересел с гитары на фортепиано и пошутил, что если Пресли продолжит работать над своей игрой на гитаре, то они могут найти ему место в одной из групп Брайана Эпстайна, когда это мыльный пузырь лопнет. Вскоре музыкальный автомат был выключен, и они перешли на номера Леннона и Маккартни. Элвис знал ‘Я чувствую себя прекрасно’ и направил группу в эту песню. Без ударной установки Ринго чувствовал себя не включённым в эту изумительную импровизированную сессию. Какое-то время он присоединялся, отбивая ритм пальцами на спинке стула или – изредка – на поверхности стола, но затем он ушёл и присоединился к группе дорожных менеджеров, которые в голубом и красном свете играли в бильярд.

Когда пять музыкантов устали петь хит-мелодии друг друга, они оставили свои инструменты перед беззвучным, но всё ещё мерцающим телевизором, и мы все пошли играть в разные игры с Ринго и телохранителями – пара-тройка за бильярдным столом, другие за игровыми автоматами, а некоторые играть на фишки, которые раздавал полковник. Я не помню, что вызвало наш уход, но почти наверняка это была раздача всем подарков, главным образом наборов альбомов его клиентов. К тому моменту ключевые игроки, казалось, обескровили друг друга в отношении стоящих разговоров – музыкальных и словесных – и дальнейшее пребывание не доставило бы радости никому, кроме Мэла Эванса. С сияющим от счастья лицом Мэл сказал мне, что Элвис назвал его ‘сэр’. Да, Мэл, он называл так всех нас, это в его стиле. В течение нашего трёхчасового пребывания в его компании, Элвис и я обменялись немногими словами. Вскоре после того, как мы прибыли, он спросил меня, всегда ли ребята такие застенчивые. Немного позже он спросил: “Я не смущу ваших ребят, если вытащу несколько гитар, чтобы мы могли немного поиграть рок-н-ролл?” Присцилла приняла меня за Брайана Эпстайна и сказала: “Не хотели бы битлы, чтобы мы приготовили поесть что-нибудь особенное? Вам надо только попросить, Брайан”.

У передней двери Элвис сказал: “Не забудьте прийти и увидеться с нами ещё раз уже в Мемфисе, если вы когда-нибудь будете в Теннесси”. Битлы так никогда и не воспользовались его приглашением. Джон прокричал: “Да здравствует король рок-н-ролла!”, но так, словно он имел в виду нечто другое. Когда мы шли к нашему лимузину, Джон сказал, что ему кажется, Элвис выжил из ума из-за наркотиков. Джордж ухмыльнулся и ответил: “А все мы разве нет?” Одурманенный в стельку или нет, Элвис продемонстрировал не слишком много признаков радости нашему визиту. Джон сказал: “Даже встреча с Энгельбертом Хампердинком была более весёлой. Никак не могу понять, в ком больше дерьма – во мне или в Элвисе Пресли”.

Возможно, Пресли немного боялся, что битлы становятся слишком популярными среди его фанатов. В глазах битлов, у Пресли была культовая репутация, которую он должен был оправдывать, и они были отчасти разочарованы, обнаружив, насколько обычным человеком был их идол “в реальной жизни”, как назвал это Пол. Вечеренка могла стать полным разочарованием, если бы универсальный язык музыки не объединил этих пятерых очень разных людей на одной частоте. Несмотря на их различные характеры и воспитание, они отставили в сторону профессиональное соперничество и взаимную подозрительность, чтобы в течение получаса или около того создавать музыку, которая была волшебной и запоминающейся. Что касается меня, то я с изумлением заметил контраст между Пресли дома и Пресли в выступлениях на публике. Один был неинтересным парнем, которому было трудно поддерживать разговоры, другой был человеком-титаном, искрящимся талантом, гипнотически сексуальным, чрезвычайно развлекающим и на пике своей славы. Я пытался искоренить образ хозяина этой недостаточной вечеринки из своей головы, потому что предпочитал помнить короля таким, каким я видел его на сцене в Лас-Вегасе – выглядевшим величественным в своём усеянном бриллиантами костюме, чудесно звучавшим во время пения своих хитов огромной толпе. Этот популярный исполнитель в Лас-Вегасе имел мало общего с неловко застенчивым парнем, которого мы встретили в Перуджа-вэй.

Одним явно заметным и весьма выгодным результатом необычайного успеха американского турне 1965 года стало то, что вскоре после него ‘Кэпитол’ выпустила или выпустила заново множество синглов ‘Битлз’, возглавляемых песней ‘Вчера’ вкупе с ‘Вести себя естественно’. Другие включали ‘Танцуй и кричи’ и ‘Есть одно место’, ‘Люби же меня’ и ‘Постскриптум. Я люблю тебя’, ‘Пожалуйста, порадуй меня’ и ‘От меня тебе’, ‘Ты хочешь знать тайну’ и ‘Спасибо тебе, девушка’, ‘Проваливай, Бетховен’ и ‘Страдание’ и ‘Ребята’ в паре с ‘Канзас-сити’.

26 октября битлы поехали в Букингемский дворец в сияющем ‘Роллс-Ройс Фантом-5’ Джона (“точно такой же, как у Элвиса, но у моего затемнённые стёкла”), чтобы получить от королевы свои медали ЧБИ. После их визита распространился слух, что ребята покурили запрещённый наркотик в одном из туалетов Её Величества. Я увидел их очень скоро после церемонии, потому что они демонстрировали свои медали средствам массовой информации во время пресс-конференции, организованной в лондонском театре ‘Сэвилл’ на Шафтсбери-авеню. Хотя они и были в особенно бьющем через край настроении, ничего в их глазах, их голосах или их обычных признаках не навело меня на мысль, что они были под воздействием марихуаны. Я сомневаюсь, что группа была достаточно авантюрной, чтобы взять с собой незаконные наркотики во дворец, который кишел силами безопасности всех уровней. Брайану Эпстайну, стоявшему в стороне во время этой пресс-конференции, доставила радость колкость битлов, что мистер Брайан Эпстайн заслужил ЧБИ. Но в его глазах было мечтательное, отсутствующее выражение, которое подтвердило моё впечатление, что ему казалось, Харольд Уилсон из приличия мог бы порекомендовать наградить медалью за заслуги в личном менеджменте пятого битла.