Чтение онлайн

Я не помню ничего о перелёте между Анкориджем и Токио. Кажется, большинство из нас сразу отрубилось и намеренно не обратило внимание на еду, которая подавалась. Этот наш растянувшийся день начался в гамбургском Рипербане, привёл нас через лондонский ‘Хитроу’ на Аляску и, наконец, в целости и сохранности приземлил нас в аэропорту Токио ‘Ханеда’ в крайне неподходящий час, примерно в 3 часа 40 минут следующего утра. Неуклюжие, хотя и дотошно организованные японцами меры безопасности включили максимальную передачу в тот момент, когда наш самолёт коснулся земли. Обычно по прибытии в любое новое место я надеялся произнести несколько жизненно важных слов с тем, кто был во главе приготовлений в местном аэропорту, чтобы перемещение группы к лимузинам проходило как можно более гладко. Прежде чем кто-либо из нас покидал наш салон, я хотел по меньшей мере провести хотя бы краткий инструктаж и бросить хотя бы мимолётный взгляд на то, что ждало впереди – на ситуацию с прессой, количество ожидавших фанатов и где они располагались относительно нашего пути между трапом самолёта и лимузинами, количество сил безопасности аэропорта и всё ли безопасно насколько возможно с точки зрения фанатов так же, как и ансамбля. Все считали само собой разумеющимся, что единственным нашим вопросом было предотвращение нанесения группе травм нарушающей порядок толпой доброжелателей. Ведь правдой является то, что обычно одному или нескольким из великолепной четвёрки фанаты случайно наносили телесные повреждения во время большинства турне. Но личные травмы никогда не являлись серьёзными, и мы не расценивали это в качестве нашей самой главной проблемы. Фактически большей опасностью была вероятность, что фанаты причинят вред себе, безрассудно срываясь с места в момент, когда они замечали битловский лимузин. Я всегда искал способ минимизировать этот риск так же, как и обеспечить безопасность группе. Множество раз по всему миру я видел, как фанатов выдёргивали родители или полицейские за мгновение до того, как он мог оказаться под колёсами нашего движущегося транспорта.

В ‘Ханеде’ силы безопасности взяли полный контроль над ситуацией, дав понять, что нет никакой нужды в консультациях, потому что наш маршрут проработан до мельчайших деталей. С военной точностью мы переместились на вершину трапа самолёта, где сделали паузу для позирования прессе, а затем на бетонированную площадку. Удивительно, но битлы не возражали, когда экипаж самолёта накрыл их традиционными длинными ‘счастливыми плащами’ с откровенно большими буквами ‘ЯАЛ’ на лацканах. Одного за другим нас живо провели к нескольким лоснящимся белым лимузинам. Настойчивые охранники указали, кому в какую машину садиться. Двум ребятам указали на первую, а Брайан Эпстайн ухитрился проскользнуть позади шеренги охранников и присоединиться к ним. Люди из службы безопасности казались не слишком горящими желанием позволять кому-то другому присоединиться к каждой паре битлов и продолжали дико жестикулировать, что остальные из нас должны дождаться прибытия других машин. Переняв линию поведения Брайана, я проскочил позади них и прошмыгнул во второй лимузин. Самым замечательным аспектом нашего прибытия в аэропорт было то, что примерно в 3-40 ночи толпа из 1500 японских фанатов ‘Битлз’ ожидали в темноте, чтобы поприветствовать группу. Очевидно действуя по приказу, который нельзя было не выполнить, наши водители игнорировали все наши мольбы везти нас мимо фанатов медленно. Вместо этого, они быстро помчали нас на нашем пути из аэропорта. Это было досадно, ведь большинство из этих хорошо себя ведших и терпеливых фанатов ожидали удивительно долго время ночью, чтобы увидеть великолепную четвёрку.

Тихоокеанский выпуск газеты ‘Звёзды и нашивки’ наслаждался прибытием ‘Битлз’: “Если вы не в курсе того факта, что среда была ‘днём Б’ в Токио, значит вы или недовольный парикмахер или вы стойко отказываетесь признать, что всегда будет Англия – защищая ‘Битлз’ от банкротства. Четыре волосатых плакальщика-ревуна прибыли вслед за тайфуном ‘Котёнок’, и в Токио не было таких замечательных толп со времени пикника полицейских в прошлом году. Операция ‘Битлз’ идёт полным ходом, и есть полицейские, дежурящие 24 часа в сутки, чтобы держать восторженных фанатов на расстоянии”.

Во время пути по центральной скоростной автостраде в Токио мы были свидетелями других примеров серьёзной организации безопасности. Дорожные контрольно-пропускные пункты на перекрёстках отводили в сторону всё остальное движение с нашего пути, расчищая нам путь через жилые пригороды в расползающийся город. Вооружённые полицейские ехали рядом с нами на мотоциклах. Позднее, я взял статистику у старшего должностного лица службы безопасности. Сначала начальники токийской полиции решили не пускать фанатов в ‘Ханеду’, но так как там всё равно появилось множество, они уступили и спешно решили, как справиться с ограниченным количеством внимательно контролируемых наблюдателей, которые смогут видеть прибытие битлов с безопасного расстояния. Кроме того, аэропорт был закрыт большую часть ночи перед нашим – значительно задержанным – прибытием. 1500 самых настойчивых фанатов были досмотрены службой безопасности и допущены стать нашим доброжелательным приёмным комитетом при условии, что они будут себя хорошо вести. В целом 3000 полицейских офицеров было на дежурстве в аэропорту, по два на каждого фаната. Я узнал, что не меньше 35 тысяч человек из службы безопасности приняли активное участие в обеспечении безопасности каждого нашего движения между аэропортом и нашим отелем, в Будокан и назад, и в местах проведения концертов. Некоторые были броско вооружены, носили защитные каски и боевую униформу; другие, которые входили в некоторые элитные подразделения, специализировавшиеся на ситуациях с потенциальными террористами и беспорядками, выдавали своё присутствие не столь явно. В ‘Токио Хилтон’ день и ночь посменно работало 2000 людей из службы безопасности, для обеспечения нас 24-часовой защитой во время нашего пребывания. Те, кто был приписан к комнатам нашего этажа, буквально спали на работе между сменами.

Битлам был предоставлен так называемый президентский люкс в ‘Токио Хилтон’, несколько обширных и чрезвычайно хорошо обставленных комнат в комплекте, которым ребята были очень довольны. Они ненавидели жить в раздельных люксах, когда они были в пути. Они охотно разбивались по двое, чтобы разделить пару спален между своей четвёркой. Составление пар было делом случайным, которое происходило под влиянием момента. Их никогда не вдохновляла перспектива проводить много времени в одиночку. Они любили, когда один или оба их помощника, которым они доверяли больше всего – старший дорожный менеджер Нил Аспинолл и его помощник Мэл Эванс, которые оба были ливерпульцами – находились насколько это возможно поблизости всё время. Если это оставляло свободную спальню в большом люксе, то она могла использоваться в качестве пристанища для какой-нибудь гостьи или двух – чем больше, тем лучше. В ‘Токио Хилтон’ обслуживающий номера персонал, за каждым из которых тенью следовал бдительный парень из службы безопасности, сновал туда-сюда в президентский люкс и обратно с чашами экзотических фруктов, кувшинами воды со льдом с ломтиками лимона и множеством других напитков и закусок – всё с наилучшими пожеланиями от правления отеля. Во многих отношениях это был один из лучших отелей, в которых мы проживали и, несомненно, самый безопасный.

Тем временем постепенно становилась очевидной причина таких маниакальных мер безопасности. Я обнаружил, насколько серьёзной стала ситуация, когда небольшая группа полных слёз японских девушек поймала меня в вестибюле и стали умолять меня не позволить великолепной четвёрке подвергнуть опасности свои жизни, согласившись на выступления в Будокане. Когда я потребовал от этих фанаток дополнительных сведений, они рассказали мне всю историю, сделав акцент на том, что не следует игнорировать или относиться легко к ярости группировки рьяных студентов. Девушки объяснили, что угроза убить битлов первоначально возникла в полуподпольном информационном бюллетене, который циркулировал среди студенческой читательской массы, а затем получила небольшое освещение в популярной прессе. Они были убеждены, что японские власти объединили усилия с ведущими средствами массовой информации, чтобы преуменьшить опасность того, что может произойти что-либо угрожающее по отношению к битлам на японской земле. У меня создалось впечатление, что конечной целью властей было не защитить непременно битлов от вреда, а предотвратить возможность свершения чего-либо постыдного или скандального по отношению к группе мировых знаменитостей на их почве. Наши японские хозяева сочли бы величайшим бесчестием для себя, если бы случилось что-либо плохое, и Джон, Пол, Джордж или Ринго жестоко погиб бы, будучи в Токио.

Вероятными убийцами являлась кучка фанатичных студентов правого крыла, которые заботливо лелеяли Ниппон Будокан, как почти святое место, весьма уважаемый склеп, посвящённый представлениям традиционных турниров боевых искусств, включая проходящий на высшем уровне чемпионат по борьбе сумо. Они считали, что место такой особенно культурной и духовной важности не должно использоваться в качестве сцены для рок-н-ролльных выступлений, поэтому они приходили в Будокан и к отелю ‘Токио Хилтон’ и размахивали своими длинными плакатами с требованием, чтобы концерты ‘Битлз’ были отменены, а группа покинула страну. В последующие годы многие из самых популярных в мире звёзд звукозаписи каждой эпохи – от Боба Дилана до ‘Бэй-Сити роллерс’ появлялись в Будокане на временной платформе, возводимой в центре этой арены дзюдо. Но тогда, в 1966 году, она оставалась священной и в их глазах недоступный даже для самого известного ансамбля на планете. Как заметил позже Джордж: “В Будокане были одобрены только насилие и духовность, но не поп-музыка”.

На протяжении нескольких дней после нашего прибытия в Японию Джон, Пол, Джордж и Ринго оставались в счастливом неведении относительно полного значения угроз террористов. И по сей день оставшиеся в живых бывшие битлы не знают всех деталей об опасности, с которой они столкнулись. Когда это было возможно, мы держали пугающие новости втайне от участников ансамбля, особенно когда они были заграницей и в разгаре концертных турне. Мы считали, что с них вполне достаточно попыток справиться с давлением битломании и хорошо отыграть концерты. Если даже мы замечали настоящие угрозы их благополучию, мы старались утаивать их от битлов и справляться с ними самим. В Токио это облегчал нам языковой барьер. В большинстве других стран битлы увидели бы статьи в местных газетах и – даже без должного знания языка – поняли бы смысл угроз убийства. Будучи не способными понять ни единого слова из того, что публиковали газеты Токио, битлы заметили лишь фотографии с призывом ‘БИТЛЫ, УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ’ на двуязычных плакатах, которыми размахивала толпа молодых японских парней. Они сложили это с сомнительной историей в коммунистической прессе перед прибытием группы, описывавшей ребят, как “оружие американского империализма”, и решили, что всё это немного смешно.

В других странах местные организаторы наших концертов контролировали обычные приготовления и составляли наше расписание, обсуждая с нами последние изменения, если они случались. В Японии местный организатор наших концертов, Тацуи Нагашима, был великодушным хозяином, раздавшим дорогие подарки – новейшие фотоаппараты ‘Никон’ и кинокамеры ‘Кэнон’ – всей нашей компании. Зато служба безопасности, которая снабдила нас чрезвычайно детальным расписанием, где, казалось, была расписана каждая минута. Было тревожно осознавать, что наши малейшие движения изучаются и контролируются с военной точностью. Это было словно нахождение под домашним арестом. Мы должны были быть готовыми выйти, скажем, в 12-07, битлы конвоировались из своего президентского люкса 1005 в 12-10, мы оказывались у лифтов в 12-12 и спускались в вестибюль в 12-16. Я никогда не видел такого чёткого и дотошного генерального план.

Когда мы ехали с сопровождением из ‘Хилтона’ в Будокан в первый раз, присутствие полиции и военных вдоль городского шоссе шокировало нас. Фанаты аккуратно собирались в дисциплинированные группы на мостах и перекрёстках. Мы не слышали их восхищённых криков, но мы видели их счастливые лица и размахивание флагами. Неужели мы и в самом деле нуждались в такой пугающей защите от настолько дружелюбных подростков? Казалось, они не представляли из себя ни малейшей угрозы, но тем не менее их сдерживало подавляющее количество охранников в униформе, некоторые из которых агрессивно размахивали пистолетами. Конечно, наше отчасти негативное отношение к строжайшим службам безопасности, которые охраняли нас в течении трёх лет гастролей по миру, моментально изменилось, как только мы осознали смертельные угрозы, направленные против битлов.

За кулисами в Будокане гостеприимство было щедрым, и радушие не прекращалось. Гримёрная комната с кондиционированием воздуха была просторной и обставленной дорогой мебелью. Там хватало места для того, чтобы ребята настроили гитары и порепетировали, а также мест, где они могли спокойно расслабиться на кроватях. Симпатичные японские девушки в ярких кимоно двигались бесшумно, обеспечивая не прекращаемую доставку чая и японских закусок – вероятно, суши, но мы не знали этого слова в 1966 году. Зрительный зал был выдающимся по любым стандартам. Само сооружение было почти круглым, с сиденьями для почти 10 тысяч человек, рассыпанным по двум ярусам трибун. На уровне земли было широкое пространство голого пола без каких-либо сидений. Ближе к одной из сторон этого пустого пространства была сконструирована внушительная временная сцена, драпированная в голубой цвет и, возможно, достигавшая трёх метров в высоту. Прямо перед сценой находилась грубовато сколоченная зона безопасности, вдвое большая по размеру, чем сама сцена. Она выглядела словно короткие обрубки рельсов поверх барьеров, рассыпанных по периметру. Это позволило телевизионным камерам перемещаться туда-сюда с любой стороны от сцены. Внутрь этой благоприятной зоны для особо важных персон было допущено небольшое количество фотографов. Перед всем этим располагалась окончательная преграда, которая включала в себя связанные между собой металлические бруски для того, чтобы отпугнуть фанатов от попыток штурмовать сцену. Один англоязычный (точнее, американоязычный) член группы организации концерта рассказал мне, что через металлические ограждения, которые полностью опоясывали сцену и окружали загон для особо важных литераторов, мог быть пущен ток высокого напряжения одним щелчком переключателя оператором службы безопасности. Конечно, ограждение под напряжением было самым крайним средством, которое могло быть использовано или против убийц или вышедших из-под контроля фанатов, если бы в этом возникла необходимость. Но, может быть, это было шуткой моего нового японского друга.