Чтение онлайн

Лилия медленно подняла глаза.

Ещё один человек? — пронеслось в голове у Лилии. Ещё один! Что происходит?!

Девушка — нет, уже не девушка — сняла очки одним плавным, почти театральным жестом. Затем запустила пятерню в волосы и взъерошила их, стряхивая остатки женственного образа, как змея сбрасывает старую кожу. Пальцы дёрнули воротник, расстёгивая пуговицу — одну, вторую, — и Лилия увидела.

Кадык.

Чёткий, мужской, невозможный для той, кого она принимала за студентку.

А затем этот человек достал из-за пазухи крест. Точно такой же, как у Лилии. Та же форма, тот же металл, даже та же потемневшая от времени цепочка.

— Знаешь, кто дал тебе этот крест? — спросил он уже совсем другим голосом — спокойным, ровным.

И только сейчас Лилия по-настоящему его увидела.

Перед ней стоял молодой парень. Черные волосы падали на лоб, черты лица были приятными, чуть мягкими — именно поэтому его так легко было принять за девушку. Но теперь, без очков и с открытым воротом, сомнений не оставалось: это точно был парень.

Лилия облизнула пересохшие, шершавые губы — язык будто наждаком прошёлся по ним.

— Серафима, отпусти её, — сказал парень.

— Но, Равен... — голос наставницы звучал недовольно, рычаще, как у собаки, у которой отнимают кость.

— Отпусти.

Одно слово. Без крика, без угроз. И этого хватило.

Серафима разжала пальцы — сначала чуть-чуть, будто проверяя, потом резко, словно обожглась. Рука упала вдоль тела. Лилия, наконец, смогла сделать полный, глубокий вдох — воздух ворвался в лёгкие солёным, живительным потоком, и она почти закашлялась от облегчения.

Равен.

Имя человека из рода Штайль.

Это и есть он?

— Этот крест на меня надел мой дед Генрих фон Кроу, — выдохнула Лилия, ещё массируя покрасневшую шею.

Равен — или тот, кто так себя назвал — криво, почти грустно улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие — или, может быть, на усталую насмешку.

— Небольшая ошибка, — сказал он негромко, но каждое слово отдавалось в висках тяжёлым, свинцовым эхом. — Этот крест на тебя надел твой дед Люциус фон Штайль.

Лилия замерла.

Мир вокруг перестал существовать. Исчезли стены кабинета, исчезла Серафима за спиной, даже воздух будто выкачали из лёгких заново.

Люциус фон Штайль.

Она посмотрела на свой крест — на тот, что висел на груди всю жизнь, который она считала родовым символом Кроу, знаком защиты, подаренным дедом...

— Что? — прошептала Лилия одними губами. Голос отказал окончательно.

Лилия закрыла глаза — и перед внутренним взором всплыла та самая фотография, которую дед передал ей вместе с Августом. На нём стояли двое: её дед Генрих фон Кроу и... другой мужчина. Граф фон Штайль. Одинаково прямые спины, одинаково холодные взгляды.

— То есть моя мать из рода Штайль? — голос Лилии прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.

— Этого я не знаю, — Равен покачал головой. В его глазах мелькнула тень — усталость? жалость? — но тут же исчезла. — Но то, что в тебе течёт кровь Штайлей, — это точно.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Пальцы машинально теребили край собственного креста.

— Я помню, когда был маленьким... Все в поместье радовались. Ещё один человек родился. Ещё один. Такая редкость — почти чудо. — Голос его стал тише, словно он говорил сам с собой. — А потом... потом девочку выкрали. И больше её никто не видел.

Лилия почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Вероятно, глава рода Кроу — и выкрал тебя, — продолжал Равен. — И именно этот крест помог тебя спрятать. От вампирских глаз. — Он криво усмехнулся. — Тебе повезло.

В его взгляде вдруг появилось что-то растерянное, почти детское. Будто он сам только сейчас, говоря эти слова, до конца осознал, какую судьбу она избежала. А какую — не смог он.

Серафима, до этого стоявшая молча, как каменное изваяние, шагнула вперёд и положила руку ему на плечо. Жест был нежным, немного собственническим. Она не утешала его. Она просто... была рядом.

— Что это значит? — спросила Лилия, хотя боялась услышать ответ.

Равен медленно, очень медленно — словно готовил её к чему-то — закатал рукав.

Сначала Лилия увидела просто кожу. Бледную, почти прозрачную, с синеватыми прожилками вен. А потом...

Его руки были все в шрамах.

Не в порезах от битв, не в случайных царапинах. Маленькие, круглые, похожие на следы от укусов — но ровные, аккуратные, будто оставленные инструментом. Шрамы от игл. Десятки. Сотни. Они покрывали предплечья плотным частоколом, накладываясь друг на друга, заживая и снова открываясь, белые полосы на бледной коже, как карта чужой боли.

— На ногах то же самое, — голос Равена был пустым. Бесцветным. Он говорил о себе так, будто речь шла о ком-то постороннем. — Мне только исполнилось шестнадцать, и они...

Он сглотнул. Кадык резко дёрнулся.

— Они превратили меня в донора. Я сидел на цепи целыми днями. И они приходили... каждый день. Или почти каждый. Качали из меня кровь. Сначала просто брали — сколько нужно. Потом начали брать больше. А когда я падал в обморок... они просто ждали, пока очнусь.

Лилия не могла дышать. Она смотрела на его руки — на этот лес шрамов. В глазах потемнело. Девушку немного замутило.

— Серафима была моей учительницей, — продолжал Равен, всё тем же ровным, мёртвым голосом. — Меня одевали перед её приходом. Приводили в надлежащий вид — причёсывали, отмывали, надевали чистую рубашку. Чтобы она не догадалась. Чтобы думала, что я просто... просто обычный ученик. — Он горько усмехнулся. — Но мне всё же удалось. Раскрыть ей тайну. Показать правду.

Он посмотрел на Серафиму — и в этом взгляде было столько благодарности, сколько словами не выразить. Но не только, Лили увидела во взгляде нечто большее… любовь.

Вот как она выглядела.

— Она согласилась помочь. Бежать.

Пауза. Тишина. Слышно только дыхание — чужое и своё.

— За неделю до того... — голос Равена дрогнул впервые за весь рассказ, — за неделю до того мне сказали, что начнут приводить женщин. Для... — он запнулся, словно слово застряло в горле. — Для оплодотворения.

В кабинете стало невыносимо тихо.

Лилия знала, что это значит. Если ребенок рождался вампиром, его умертвляли. И так до тех пор, пока не родится человек.