Чтение онлайн

Серафима сжала пальцы на его плече так сильно, что побелели костяшки.

А Лилия смотрела на крест у себя на груди и впервые чувствовала его тяжесть — не символическую, а самую настоящую, физическую. Словно свинцовую гирю повесили на шею.

Я могла быть на его месте, — пронеслось в голове холодной, ледяной мыслью. Если бы не дедушка... если бы не Кроу...

Она не знала, что страшнее: правда, которую она только что узнала, или та правда, которую ей ещё только предстояло узнать.

— Я не вернусь туда, — голос Равена был тихим, но в нём звучала такая непоколебимая решимость, будто он клялся на крови. — Никогда. А они... они откроют охоту на тебя.

Он шагнул ближе. Осторожно, как к раненой птице, взял её руку в свои — прохладные, покрытые шрамами от игл — и заглянул прямо в глаза. В его взгляде не было ни обмана, ни корысти. Только усталая, почти отчаянная надежда.

— Бежим с нами, — сказал он твёрдо. — Я обещаю: мы убежим. И будем в безопасности.

Лилия стояла, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— Я... я... — начала она, запинаясь. Губы пересохли, язык прилип к нёбу.

— Она останется со мной. Навсегда.

Голос — холодный, стальной, не терпящий возражений — раздался у неё за спиной.

Лилия резко обернулась.

В дверях, заложив руки за спину, стоял её жених. Себастьян. Но это был не тот мягкий, учтивый молодой человек. Сейчас он выглядел иначе — серьёзным, собранным, опасным. Челюсть напряжена, плечи расправлены. А глаза...

Его глаза горели алым. Тем самым ровным, пульсирующим огнём, который Лилия никогда не видела, но всегда догадывалась.

— Равен фон Штайль, — голос Себастьяна звенел, как лезвие, вынутое из ножен. — Вы обязаны вернуться в своё графство. Немедленно. — Затем он перевёл взгляд на Серафиму, и в его тоне появилось презрение. — А вы, Серафима де Ренар, будете казнены. За кражу человека. И за убийства вампиров рода Штайль.

Серафима оскалилась. Её лицо исказилось в зверином оскале — губы вздёрнулись, обнажая острые зубы, из горла вырвалось низкое, вибрирующее шипение, похожее на предсмертный крик раздавленной змеи. Она подалась вперёд, готовая броситься.

Но Равен молниеносно выбросил руку в сторону, останавливая её. Широкая ладонь легла на плечо наставницы, и та замерла — дрожащая, кипящая от ярости, но послушная.

— Нет, Себастьян, — голос Лилии сорвался на умоляющий шёпот. — Всё не так, как кажется. Прошу тебя... они не враги. Они...

— Лили, — перебил её жених ледяным тоном. — Иди-ка сюда.

Он не просил. Он приказывал.

И в этот же миг в коридоре зазвенели шаги — тяжёлые, слаженные, множественные. В кабинет вбежали стражники королевства. Кожаные доспехи, стальные наручи, забрала опущены — холодные, безликие, как палачи.

Тишина лопнула.

Серафима не стала ждать. Её тело двинулось с той же нечеловеческой скоростью, что и раньше: она оказалась за спиной у Лилии прежде, чем та успела моргнуть. Холодная, твёрдая рука обхватила её за плечи, прижимая к себе, а вторая — та, с длинными, как бритвы, когтями — легла прямо на горло.

Лилия почувствовала металлический холод у самой кожи. Одно движение — и когти войдут в плоть.

— Ещё шаг, — прошипела Серафима, и в её голосе не было ничего человеческого. — И я разорву ей глотку.

Стражники замерли.

А Себастьян... Себастьян улыбнулся.

Это была не его обычная вежливая улыбка. Губы раздвинулись, обнажая клыки — длинные, белые, смертоносные. Улыбка вышла злой, хищной, опасной. Улыбка палача, который нашёл оправдание для казни.

Секунда.

Одна короткая, звенящая секунда — и мир вокруг Лилии разлетелся на осколки.

Она почувствовала, как ветерок пронёсся мимо — странный, тёплый, почти ласковый. А затем мир замедлился. Каждый миг растянулся в бесконечность, как вязкий сон.

Краем глаза, в замедленной съёмке, Лилия увидела:

Как Себастьян оторвался от земли — без разбега, без усилия, просто исчез с одного места и возник в другом.

Как его ладонь — врезалась в горло Серафимы.

Как когтистая хватка Серафимы разжалась и отлетела в сторону, не успев даже поцарапать кожу Лилии.

Как наставницу отбросило в сторону — на три шага, — и она, потеряв равновесие, рухнула на пол.

А затем Себастьян накрыл её собой. Одной рукой он прижал женщину к каменным плитам — так, что та хрипела, не в силах вдохнуть. Его пальцы сомкнулись на её горле с той же лёгкостью, с какой человек берёт яблоко со стола.

Серафима извивалась, шипела, пыталась полоснуть когтями по его руке — но он даже не вздрогнул. Он просто смотрел на неё сверху вниз — спокойный, почти скучающий.

— Не смей, — произнёс он одно слово.

В этом слове было всё. И угроза. И презрение. И смерть, подписанная заранее.

Серафима замерла. Даже шипение стихло. Она смотрела на него снизу вверх — и впервые в её глазах мелькнуло то, что Лилия никогда там не видела.

Страх.

Тем временем стражники не теряли времени даром. Они набросились на Равена — двое схватили за руки, третий за шею. Парень закричал — не от боли, от отчаяния. Он вырывался, бился, пытался сбросить их с себя, но стражников было слишком много.

— Пустите! — голос его сорвался на хрип. — Не трогайте её! Серафима!

Не прикасайтесь к ней!

Но Серафима лежала под рукой Себастьяна и не могла пошевелиться.

И вдруг — в этой суматохе, в этом хаосе криков и лязга металла — Равен перестал сопротивляться. Повернул голову — резко, до хруста в шее — и посмотрел прямо на Лилию.

Их взгляды встретились.

Он не кричал больше. Не звал на помощь. Он просто смотрел — тихо, спокойно, — и одними губами, беззвучно, чтобы никто больше не услышал, произнёс два слова:

— Вильям Флекс.

Она услышала.

Сквозь шум крови в ушах. Сквозь собственное прерывистое дыхание. Сквозь страх, сковавший всё тело. Она услышала — и запомнила. Каждый звук. Каждое движение губ. Каждую букву.

Вильям Флекс.

Кто это? Имя? Кодовое слово?

Она не знала. Но она никогда его не забудет.

Стражники выволокли Равена из кабинета. Его ноги волочились по полу — он не сопротивлялся больше, но и не шёл сам. Просто смотрел на Лилию до последнего, пока дверь не захлопнулась.