Чтение онлайн

Болито кивнул, но не отрывал глаз от Херрика. «Моё сердце полно любви к тебе, Томас».

Херрик словно пожал плечами, возможно, чтобы скрыть свои самые сокровенные чувства. Он неопределённо произнёс: «Распустите матросов, капитан Госсаж. Оставайтесь на «Чёрном принце», но позвоните мне, если погода будет неблагоприятной». Он указал на корму. «Присоединяйтесь ко мне, сэр Ричард. Мы можем немного поговорить». Болито нырнул под корму и посмотрел на друга, пока Херрик вёл его в тень между палубами. Всегда ли он был таким сгорбленным? Он не помнил этого. Как будто он нес боль утраты, как бремя на своих плечах.

В огромной каюте, где Болито так часто расхаживал, размышляя о предстоящем бою или намерениях противника, он огляделся, словно ища что-то от себя, всё ещё остающееся здесь. Но ничего не было. Это могла бы быть каюта почти любого линейного корабля, подумал он.

Слуга, которого он не узнал, принес ему стул, и Херрик спросил почти деловым тоном: «Может быть, выпить?»

Он не стал дожидаться ответа. «Принесите бренди, Мюррей». Затем он повернулся к Болито и сказал: «Я получил известие о вашем приезде. Я рад, что «Бенбоу» можно отремонтировать. Мы чуть не потеряли руль во время шторма… но, полагаю, вы в то время были в Англии. Дело было плохо – море унесло помощника капитана и двух матросов, бедолаг. Никакого шанса их найти».

Болито старался не перебивать. Херрик наконец-то понял, что хотел сказать. Он всегда был таким. Но бренди – это было нечто особенное. Вино – да, имбирное пиво – скорее всего; он, должно быть, много пил с тех пор, как Адам принёс ему эту новость.

Херрик сказал: «Я получил твоё письмо. Очень любезно с твоей стороны». Он кивнул слуге и резко бросил: «Оставь, приятель, я справлюсь!» Это тоже было не похоже на прежнего Херрика, который был самым преданным моряком среди всех, кого он знал. Болито наблюдал, как дрожат его руки, пока он наливал две огромные порции бренди в кубки, часть из которых незаметно пролилась на чёрно-белую клетчатую палубу. «Хорошая штука. Мои патрули сняли её с контрабандиста». Затем он повернулся и уставился на него, его глаза всё ещё были такими же ясными и голубыми, какими помнил Болито. Словно кто-то знакомый выглядывал из чужого тела.

«Чёрт возьми, меня не было рядом, когда она больше всего во мне нуждалась!» – слова вырывались из него. «Я предупреждал её, чтобы она не работала среди этих проклятых пленников – я бы их всех перевешал, будь моя воля!» Он подошёл к переборке, где Болито когда-то вешал свои мечи. С неё свисал боевой крюк Херрика, неровно покачиваясь в такт качке корабля, пытавшегося удержаться на «Чёрном принце». Но Херрик касался искусно отделанного телескопа в серебряной оправе, того самого, который Дульси купила для него у лучшего производителя инструментов на лондонском Стрэнде; Болито сомневался, что понимает, что делает. Вероятно, он коснулся его скорее для утешения, чем для напоминания.

Болито сказал: «Я не смог добраться до дома вовремя. Иначе я бы…»

Херрик наклонял кубок, пока он не опустел. «Леди Болито рассказала мне всё об этих проклятых донах, которые работали по дому. Она бы их выгнала!» Он посмотрел на Болито и резко спросил: «Всё уже сделано?»

«Да. Твоя сестра там была. И много друзей Дульси тоже».

Херрик тихим голосом произнёс: «Меня даже не было там, чтобы увидеть её похороны. Одна…» Это единственное слово эхом разнеслось по каюте, пока он не добавил: «Ваша госпожа старалась изо всех сил…»

Болито тихо сказал: «Дульси была не одна. Кэтрин оставалась с ней, заботилась обо всех её нуждах, пока она не была милосердно освобождена от страданий. Это требовало мужества, ведь ей грозила немалая опасность».

Херрик подошел к столу, поднял бренди и неопределенно махнул им в сторону моря.

«Только она? С моей Дульси!»

«Да. Она даже твоей домработнице близко не позволит контактировать».

Херрик потёр глаза, словно они у него болели. «Полагаю, ты думаешь, что это даёт тебе возможность искупить её вину, как мне кажется».

Болито говорил ровным голосом: «Я здесь не для того, чтобы наживаться на твоём горе. Я хорошо помню, как ты пришёл ко мне с ужасной новостью. Я скорблю о тебе, Томас, потому что знаю, что значит потерять любовь, так же, как понимаю, каково это — обрести её».

Херрик тяжело опустился на стул и снова наполнил свой кубок; его лицо застыло в напряжении, словно каждая мысль давалась ему с трудом.

Затем он хриплым голосом сказал: «Значит, у тебя есть твоя женщина, а я всё потерял. Дульси дала мне силы, она заставила меня почувствовать себя кем-то. Долгий, долгий шаг от сына бедного клерка до контр-адмирала, а?» Когда Болито ничего не ответил, он наклонился через стол и крикнул: «Но ты не поймёшь! Я видел это в молодом Адаме, когда он поднялся на борт – всё это было в нём, как в газетах пишут. Очарование Болито – не правда ли?»

«Я ухожу, Томас». Его отчаяние было настолько разрушительным, что смотреть на него было ужасно. Позже Херрик пожалеет о своей вспышке, его слова прозвучали так горько, словно он лелеял в себе эти слова все эти годы. Теплота угасла; зависть сменилась некогда крепкой дружбой. «Используй время, проведенное в Англии, чтобы подумать и вновь пережить всё хорошее, что вы нашли вместе, и когда мы встретимся в следующий раз…»

Херрик пошатнулся и чуть не упал. На мгновение его глаза словно прояснились, и он выпалил: «Ваша травма? Уже зажила?» Каким-то образом, сквозь пелену горя и утраты, он, должно быть, вспомнил, как Болито чуть не упал на этом же судне.

Затем он сказал: «Я слышал, муж леди Кэтрин умер?» Это был вызов, как обвинение. «Удобно…»

«Не совсем так, Томас. Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь». Болито повернулся и надел шляпу и плащ, когда дверь приоткрылась на несколько дюймов, и капитан Госсаж заглянул в комнату.

«Я собирался сообщить контр-адмиралу, что ветер усиливается, сэр Ричард». Его взгляд быстро переместился на Херрика, который снова сгорбился в кресле, пытаясь сфокусировать взгляд, но безуспешно.

Госсаж быстро и, как он считал, осмотрительно сказал: «Я позову охранника, сэр Ричард, и вы увидите, что происходит за бортом».

Болито серьёзно посмотрел на друга и ответил: «Нет, вызови мою баржу». Он помедлил у сетчатой двери и понизил голос, чтобы морской часовой не услышал.

«Тогда обратитесь к своему адмиралу. Там сидит храбрый человек, но сейчас он тяжело ранен — не в последнюю очередь вражеским огнём». Он коротко кивнул. «Доброго вам дня, капитан Госсаж».

Он нашел Дженура, ожидающего его на палубе, и увидел, как от Госсажа бежит посланник, чтобы привязать баржу к цепям.

Дженур редко видел его таким мрачным и одновременно печальным. Но он был достаточно хорошо знаком с обычаями Болито, чтобы спросить, что произошло во время его визита, или упомянуть тот вопиющий факт, что контр-адмирал Херрик не был на палубе, чтобы оказать должное почтение при отбытии Болито.

Вместо этого он бодро сказал: «Я слышал, как капитан судна по секрету сообщил, что там находится голландский берег, но мы быстро теряем его из-за очередного шквала». Он замолчал, когда Болито впервые взглянул на него.

Болито коснулся глаза пальцами и почувствовал жжение, словно от горького напоминания. Затем он спросил: «Баржа у причала, Стивен?»

Когда Дженур уходил от него, ему показалось, что он услышал, как тот пробормотал: «Боже мой, как бы мне хотелось, чтобы это был Корнуолл».