Чтение онлайн

Капитан морской пехоты крикнул: «Почетный караул, поднять оружие!»

Остальное было потеряно, когда Болито выпрыгнул из воды и спустился на качающуюся баржу, как будто море поглотило его.

Лейтенант Стивен Дженур, засунув шляпу под мышку, вошел в каюту Болито. На открытой палубе воздух был всё ещё очень холодным, но затишье, вызванное порывистым ветром, сгладило короткие, крутые волны Северного моря и не отпускало их. Присутствие водянистого солнечного света создавало иллюзию тепла в переполненных каютах, и здесь, в большой каюте.

Болито склонился над картой, раскинув руки, словно пытаясь охватить границы эскадрильи. Он выглядел усталым, подумал Дженур, но спокойнее, чем в тот момент, когда оставил друга на борту «Бенбоу». Он мог лишь догадываться, что произошло между ними, но знал, что это глубоко тронуло Болито.

За высокими кормовыми окнами он видел два из семидесятичетырёхтонных кораблей эскадры: «Глориес» и старый «Сандерленд». Последний был настолько старым, что многие на борту «Чёрного принца» считали его либо громоздким, либо потопленным в бою. Она пропустила мало кампаний; Дженур подумал, что ей, должно быть, примерно столько же лет, сколько «Гипериону».

С возвращением Бенбоу в Англию пять линейных кораблей ожидали сигналов с «Чёрного принца», а два других, «Цепкий» и «Валькирия», проходили ремонт в Англии. Дженур считал странным, что контр-адмирал Херрик откомандировал два корабля из своего поредевшего состава, не выслушав мнение Болито по этому вопросу. Но он держал свои мысли при себе. Он научился распознавать большинство, если не все, настроения и переживания Болито и знал, что тот лишь отчасти находится на своём флагмане, в то время как остальное время мысленно пребывает с Кэтрин в Англии.

Он заметил, что Болито поднял глаза от таблицы и терпеливо наблюдает за ним. Дженур покраснел, что с ним случалось всё ещё слишком часто, к его собственному раздражению.

«Капитаны собрались на борту, сэр Ричард. Только командир «Зеста» отсутствует и находится в зоне патрулирования».

Болито кивнул. Прошло две недели с тех пор, как он расстался с Херриком, и у него было слишком много времени, чтобы обдумать их разговор. Теперь, впервые благодаря улучшившимся погодным условиям, он собрал большую часть своей эскадры под ярким солнцем, от которого море казалось чеканным серебром. Кроме того, впервые его капитанам удалось добраться до флагмана.

«А как насчет нашего курьерского брига?»

Дженур покраснел ещё сильнее. Откуда Болито мог знать, что дозорный на топе «Глориуса» сообщил о бриге? Он был здесь, в своей каюте, с рассветной прогулки, не на своём личном кормовом мостике, а на квартердеке, на виду у всех.

Болито заметил его замешательство и улыбнулся. «Я слышал, как сигнал повторялся на палубе, Стивен. Кормовой мостик имеет своё предназначение — звук хорошо разносится». Он добавил с усмешкой: «Даже то, что говорят люди, когда они немного нескромны!»

Он старался не надеяться, что маленький бриг «Мистраль» везёт письмо от Кэтрин. Было ещё слишком рано, да и в любом случае она будет очень занята. Он тщательно придумывал оправдания, чтобы сдержать разочарование.

Он сказал: «Когда придет время, дайте сигнал ее командиру, чтобы он прибыл на борт».

Он подумал о капитанах, ожидавших встречи с ним. Ни один из них не был его другом, но все были опытными. Этого было бы достаточно. После Томаса Херрика… его разум отбросил это, чувствуя ту же боль и предательство. Было время, когда, будучи капитаном, он сам волновался из-за предстоящей встречи с новым экипажем. Теперь же он знал по опыту, что обычно они волновались гораздо больше его.

Весь последний час или около того в порту входа раздавались пронзительные крики: капитанов вызывали на борт. Каждый из них, возможно, больше думал о скандальных слухах, чем о том, что ждало впереди.

Он сказал: «Пожалуйста, попросите капитана Кина привести их сюда». Он не заметил внезапной резкости в голосе. «Он был очень удивлён, увидев свой старый «Никатор» в составе эскадры… он командовал им шесть или семь лет назад. Мы вместе были в Копенгагене». Его серые глаза стали отстранёнными. «В тот день я потерял нескольких хороших друзей».

Дженур подождал и увидел, как внезапное отчаяние исчезло с его лица, словно облако по морю.

Болито улыбнулся. «Он как-то сказал мне, что Никатор настолько прогнил, что ему часто казалось, будто от вечности его отделяет лишь тонкий лист меди. Бог знает, как сейчас выглядит этот старый корабль!»

Дженур задержался у двери, не желая прерывать эти откровения. «У нас что, так мало кораблей, сэр Ричард?»

Болито подошел к кормовой галере и стал наблюдать за неспокойной водой, за тем, как кружащие чайки, казалось, меняли цвет, ныряя и дрейфуя в солнечном свете.

«Боюсь, что да, Стивен. Вот почему эти датские корабли так важны. Всё может закончиться ничем, но я так не думаю. Я не вообразил гибель Польши и не выдумал почти полное уничтожение Трукулента. Они знали, что мы там». Он вспомнил, как сэр Чарльз Инскип насмехался над ним из-за его подозрений о намерениях французов. Но это было до отчаянного сражения; с тех пор он больше не насмехался.

Его воспоминания стали нетерпеливыми, и он сказал: «Скажи Оззарду, чтобы он принес вина для наших гостей».

Дженур закрыл дверь и увидел, что Оззард и еще один слуга уже готовят кубки и ставят их в скрипки на случай, если на корабль обрушится внезапный шквал.

Болито подошёл к винному холодильнику и коснулся инкрустации пальцами. Херрик, должно быть, дома. Вспоминая, как всё было; ожидая увидеть свою Дульси и почувствовать тепло её явного обожания. Херрик, вероятно, винил его и в том, что Бенбоу сдался; как будто это произошло потому, что Болито хотел получить эскадрилью. Как мало он знал – но всегда легко найти причину для обиды, если сильно этого желаешь.

Дверь открылась, и Кин провел остальных внутрь, чтобы они могли представиться Болито по прибытии.

У него сложилось смешанное впечатление: опыт, компетентность и любопытство. Все были пост-капитанами, за исключением последнего, прибывшего. Оззард суетился среди них с подносом, но их взгляды были прикованы к капитану фрегата «Анемон», когда тот докладывал вице-адмиралу. Скорее младший брат, чем племянник.

Болито сжал руку Адама, но не смог больше сдерживаться, обнял его за плечи и прижал к себе.