Чтение онлайн

– Информация, - ответил Уорд.
– Последние новости, которые сообщают морянской аудитории. И обзор морянских рабочих мест пригодится - в каких категориях еще есть вакансии, а какие переполнены. А еще нам понадобится сравнительная статистика островитянского населения, проживающего внизу.

– Я не понимаю, - призналась Скади.

– Мне говорили, что ты вычисляешь волны, - произнес Киль, поглядывая на Бретта.
– А я хочу вычислить морянское общество. Мне не кажется, что мы имеем дело с традиционной морянской политикой. Я подозреваю, что морянам и самим невдомек, что управляет ими уже не традиционная политика. А разгадка в новостях. И в списках рабочих вакансий. Они могут отражать существенные перемены - и намерения, стоящие за этими переменами.

– У моего отца в кабинете был комм, - сказала Скади.
– Я уверена, что смогу из него что-нибудь выудить... хотя и не понимаю, как вы будете все это... вычислять.

– Судьи приучены обрабатывать данные, - ответил Киль.
– Я всегда гордился тем, что я хороший судья. Дай мне эти сведения, если можешь.

– Может, нам следует повидаться с другими островитянами, живущими внизу?
– спросил Бретт.

– Не доверяешь официальным бумагам, да?
– улыбнулся Киль.
– Оставим встречи на потом. Сейчас это может быть небезопасно.
– "А у парнишки хорошая интуиция".

Скади прижала пальцы к вискам и прикрыла глаза.

– Мой народ не убивает, - сказала она.
– Мы не такие.

Киль посмотрел на девушку - и внезапно подумал, как же похожи в глубине души моряне и островитяне.

"Море..."

Он никогда не задумывался о том, что означает море для островитян и что - для морян. Как его предки приспосабливались к нему? Море окружало их всегда - и всегда было безграничным. Нечто нескончаемое, источник жизни и смертельная угроза. Для Скади и ее народа море означало тяжелую водную толщу над головой, его звуки были заглушены глубинами, его течения двигались вдоль дна мощными потоками, сквозь тень к свету. Для морян мир был немым и отдаленным, для островитян - шумным, сиюминутно требовательным. Он вынуждал развивать внимание и рациональность.

Результатом оказалась островитянская живость, которую моряне находили очаровательной. "Экзотичной". Моряне же зачастую были осторожны и вдумчивы и решения свои принимали взвешенно, словно драгоценные камни гранили.

Киль переводил взгляд со Скади на Бретта и обратно. Бретт по уши влюблен, это видно. Что это - притяжение противоположностей? Кто он для нее - некое экзотическое млекопитающее или мужчина? Киль надеялся, что здесь имеет место нечто большее, нежели подростковое сексуальное влечение. Уорд не считал себя настолько наивным, чтобы полагать, будто все противоречия между островитянами и морянами могут быть уничтожены посредством кувырканья в постели. Но род человеческий ожил в этих двоих, и Уорд ощущал его подспудную жизнь. Эта мысль обнадеживала.

– Мой отец заботился и об островитянах, и о морянах, - сказала Скади. Именно его деньги сделали поисково-спасательную службу тем, что она есть.

– Покажи мне его кабинет, - попросил Киль.
– Я бы хотел воспользоваться его коммом.

Скади встала и подошла к боковому люку в дальнем конце комнаты.

– Сюда.

Киль последовал за Скади, жестом приказав Бретту остаться. Может, если юную женщину не будет отвлекать присутствие молодого мужчины, она и размышлять станет трезво - с чувством, с толком, с расстановкой.

Когда Киль и Скади ушли, Бретт повернулся к закрытому люку. Судью, его и Скади заперли здесь, подальше от тех откровений, которые мог явить им морянский мир. Алэ хотела, чтобы они этот мир увидели, но кое-кто оказался против. Бретт считал, что это и есть ответ на вопрос, почему их тут заточили.

"Что бы сделал Квитс?"

Бретт даже представить себе не мог, что Квитс так и торчал бы посреди чужой комнаты и тупо пялился на запертый люк. Бретт подошел к люку и провел пальцами по металлической раме.

"Надо было порасспросить Скади о системе переходов, о том, как здесь передвигаются". Бретт ничего не мог припомнить о переходах кроме того, что там очень мало людей - мало по островитянским понятиям.

– О чем ты думаешь?

Голос Скади прозвучал прямо у Бретта за спиной, и юноша вздрогнул. Пушистый ковер скрадывал шаги.

– У тебя нет карты этого места?
– спросил он.

– Есть где-то, - ответила Скади.
– Я поищу.

– Спасибо.

Бретт по-прежнему глядел на запертый люк. И как его запирают? Ему вспомнились островитянские жилища, где одного удара ножом было довольно, чтобы продрать тонкую органическую стенку, разделявшую большинство помещений. Только в лабораториях, в помещениях службы безопасности и в обиталище Вааты стены могли служить каким-то препятствием - впрочем, не столько они, сколько охранники.

Скади вернулась с тонкой стопкой бумаг, на которых тонкими и толстыми линиями с пририсованными символами был начертан план морянского комплекса, и протянула бумаги Бретту с таким видом, словно вручала ему часть себя.

– Мы находимся вот здесь, - сказала она, ткнув пальцем в переплетение квадратов и прямоугольников с пометкой "РВ".

Бретт принялся изучать планы. Это не было похоже на расположенные в соответствии с требованиями окружающей среды жилища островитян, где прихоти органического роста делали каждое жилье непохожим на другие. Острова были сплошь личностными, обжитыми, резными, расписными и раскрашенными приспособленными к синергическим потребностям системы жизнеобеспечения и поддерживающими ее. А от схемы в руках Бретта так и несло единообразием идентичные ряды кубриков, длинные коридоры, трубы, переходы и проулки, прямые, как солнечный луч. Казалось, разобраться в этом нагромождении невозможно, но Бретт заставил себя сосредоточиться.

– Я спросила судью, - сказала Скади, - не мог ли вулкан уничтожить Гуэмес.
– И что он ответил?
– спросил Бретт, отрываясь от схемы.

– Что слишком много тел не только обожжено, но и разорвано на части. Скади закрыла глаза руками.
– Кто мог сотворить... такое?

– В одном Киль прав, - заметил Бретт.
– Мы должны это выяснить как можно скорее.

Он вновь уткнулся в карты с загадочными лабиринтами. И внезапно его осенило. Он понял, что ни один морянин не смог бы путешествовать по островам, где большинство ориентировалось только по памяти. Он принялся запоминать схемы со всеми их лифтами и транспортными переходами. Потом закрыл глаза и уверенно воспроизвел в памяти карту, как бы отпечатавшуюся в мозгу. За спиной у него нервно расхаживала Скади - туда-сюда, из угла в угол. Бретт открыл глаза.

– Мы могли бы выбраться отсюда?
– спросил он, кивком указав на запертый люк.

– Его можно открыть, - отозвалась Скади.
– А куда ты собрался?

– Наверх.

Скади посмотрела на люк и покачала головой.

– Когда люк откроется, сработает электронная сигнализация.

– А что с нами сделают, если поймают?
– Вернут обратно, - ответила она.
– По крайней мере, попытаются. У нас мало шансов. Внизу нельзя передвигаться скрытно. У моего отца была эффективная организация. Поэтому он и нанимал таких людей.
– Скади кивнула в сторону люка.
– Мой отец заправлял очень крупным бизнесом - продовольственным. Он много торговал с островитянами...

Скади обвела рукой стены и потолок.

– Это строение принадлежало ему, все целиком. Оно высокое, как сигнальная башня.
– Она показала пальцем на схему.
– Вот это.

Бретт слегка отодвинулся от нее. Ей принадлежала территория, сравнимая с небольшим островом. Точнее, ее отцу. Бретт знал, что по морянским законам Скади, вероятнее всего, эту территорию унаследовала. Скади не просто работает в море, не просто волны вычисляет...

Словно прочитав мысли Бретта, Скади коснулась его руки.