Чтение онлайн

– Ладно, пусть так... но мне трудно поверить, что она участвовала в подготовке гуэмесского кошмара.

– Она о ней и не знала, - отмахнулся Гэллоу.
– Но она приспособится. Очень тяжелая в общении женщина, если познакомиться с ней поближе. Закомплексованная. Вы знали, что у нее в квартире на каждой стенке зеркало?

– Я никогда у нее не бывал.

– А я бывал.
– При этих словах Гэллоу выпятил грудь.
– Ни один мужчина, кроме меня, там не был. Она терзается своим уродством, царапает собственную кожу, корчит рожи перед зеркалом до тех пор, пока не приходит в себя настолько, чтобы смириться со своим лицом в его обычном состоянии. Только тогда она выходит из комнаты. Глубоко несчастное создание.
– Гэллоу покачал головой и налил себе еще вина.

– Вы хотели сказать, глубоко несчастный человек, не так ли?

– Она себя человеком не считает.

– Это она вам сказала?

– Да.

– Тогда ей нужна помощь. Друзья рядом. Кто-нибудь, кто...

– Кто будет напоминать ей об ее уродстве. Все это уже испробовано. Жаль - у нее под этими тряпками такое великолепное тело. Я ее друг, поскольку она считает меня образцом того, каким могло бы быть человечество. Она не хочет ребенка - не хочет растить урода в мире уродов.

– Это она вам так сказала?

– Да. И не только это. А я ее слушал, господин судья. Вы и ваш комитет - вы всего лишь терпели ее. И потеряли.

– Похоже, что она была потеряна для людей задолго до того, как я вообще с ней познакомился.

– Вы, конечно, правы, - вновь блеснул белозубой улыбкой Гэллоу.
– Но было время, когда ее можно было завоевать. И я это сделал. А вы - нет. И это может изменить весь ход истории.

– Возможно.

– Думаете, ваши люди будут пребывать в своем уродстве вечно? О нет. Они посылают своих нормальных деток к нам. А вы принимаете наши отбросы, наших преступников и калек. И что за общество они могут построить? Нужда. Отчаяние...
– Гэллоу пожал плечами, словно тут и говорить было не о чем.

Килю жизнь на островах помнилась другой. Да, верно: скученность там, по морянским понятиям, просто невообразимая. И острова воняют - это тоже верно. Но повсюду несравненная пестрота, всюду музыка, всегда можно услышать доброе слово. А кто объяснит рожденным внизу невероятную прелесть восхода, теплого весеннего дождя, сладость постоянных соприкосновений, которые доказывают, что ты значителен уже потому, что просто родился на свет?

– Господин судья, - вновь заговорил Гэллоу, - вы не пьете вино. Оно вам не нравится?

"Не вино, - подумал Киль, - а собеседник".

– У меня проблемы с желудком, - сказал он вслух.
– Мне приходится пить вино понемногу. А вообще я предпочитаю бормотуху.

– Бормотуху?
– Морянин изумленно поднял брови.
– Эту настойку на нервоедах? Я думал, что...

– Что ее пьют одни дегенераты? Возможно. Она успокаивает, и она мне по вкусу, хотя собирать яйца нервоедов опасно. Но ведь не я же их собираю. "Этот довод высказан на языке Гэллоу".

Гэллоу кивнул и поджал губы.

– Я слышал, что бормотуха вызывает хромосомные нарушения, - заметил он.
– Не слишком ли вы, островитяне, рискуете, употребляя это пойло?

– Хромосомные нарушения?
– фыркнул Киль, даже не дав себе труда подавить смешок.
– Разве это не похоже на рулетку со сломанным колесом?

Он отхлебнул вина и сел так, чтобы видеть Гэллоу как следует. Киль заметил отвращение, промелькнувшее на лице морянина, и понял, что задел Гэллоу за живое.

"Кого можно задеть, того можно и изучить, - подумал судья.
– А кого можно изучить, того можно завоевать". Этому его научила работа в комитете.

– Вы можете над этим смеяться?
– Голубые глаза Гэллоу вспыхнули.
– До тех пор, пока ваш народ размножается, он угрожает существованию всего вида. А что, если...

– Комитет, - произнес Киль, подняв руку и повысив голос, - как раз и занимается вопросом "а что, если", мистер Гэллоу. Каждый ребенок, который несет в себе гибельную мутацию, уничтожается. Для народа, воспитанного в понятиях неприкосновенности жизни, это крайне болезненно. Но это гарантирует жизнь остальным. Скажите, мистер Гэллоу, отчего вы так уверены, что существуют только вредные, уродливые и бесполезные мутации?

– На себя посмотрите, - огрызнулся Гэллоу.
– Ваша шея не может поддерживать вашу голову без помощи этого... этого устройства. И глаза у вас торчат в разные стороны...

– А еще они разного цвета, - добавил Киль.
– Вы знаете, что кареглазых морян вчетверо больше, чем голубоглазых? Это не кажется вам мутацией? Вот у вас глаза голубые. Может, и вас следует стерилизовать или уничтожить? Мы обрезаем только ту ветвь мутаций, которые реально угрожают жизни. Вы, сдается мне, предпочитаете косметический геноцид. И вы можете это оправдать? Как вы можете быть уверены, что мы не создали некое секретное оружие в ответ на вашу угрозу?

"Найди его злейшие страхи, - подумал Киль, - и обрати против него самого".

У люка послышалось звяканье тарелок, и внутрь вкатился сервировочный столик. Толкавший его молодой человек откровенно восторгался Гэллоу - глаза его ловили каждое движение кумира, а руки, когда парень расставлял тарелки на столе, дрожали. Он разложил порции по тарелкам, и Киль уловил восхитительный запах рыбного рагу. Когда же хлеб и маленькие пирожные были уложены, парень взял маленькую тарелочку и отведал всех яств по кусочку.

"Ах так!
– подумал Киль.
– Гэллоу опасается, что его отравят". Он с удовлетворением отметил, что его порция была испробована подобным же образом. "Дела обстоят совсем не так, как Гэллоу пытается мне внушить". Киль не мог упустить момент.

– Вы пробуете, чтобы разнообразить ваши кулинарные познания?
– спросил он.

Парень озадаченно оглянулся на Гэллоу, тот улыбнулся в ответ.

– Каждый человек, обладающий властью, имеет врагов, - сказал он.
– Даже вы, как мне говорили. Я предпочитаю привыкать к мерам предосторожности.

– А кого вы боитесь?

Гэллоу не ответил. Официант побледнел.

– Какое упрямство, - сказал Гэллоу.

– Вы подразумеваете, что убийство - нынешний способ политической борьбы, - продолжал Киль.
– Это и есть новый порядок, который вы несете миру?

Гэллоу стукнул ладонью по столу, и официант с перепугу уронил миску. Она разбилась. Один осколок упал к ногам Киля и разлетелся на мелкие кусочки. Гэллоу отослал официанта резким движением руки. Люк тихо закрылся за спиной юноши.