Чтение онлайн

Он едва не открыл глаза, но успел удержаться. Если сейчас он все испортит, не видать ему Карин как своих ушей.

Носилки мерно покачивались в такт шагам, и Паниль слышал, как Накано распоряжается где-то впереди: ""Скорая помощь", освободите дорогу!"

Все так же, смежив веки, Паниль рассмотрел изнутри гондолу аэростата сплюснутую сферу метров десяти в диаметре. Почти вся она была сделана из плаза. Тень был взволнован и испуган одновременно и совсем ничего не понимал в этой лихорадочной суете. Наконец послышался звук закрывающегося люка, а затем невозмутимый голос Накано:

– Мы прорвались. Можешь расслабиться, Паниль. Все в ажуре.

Паниля отвязали от носилок, и он сел.

– Старт через две минуты, - доложил пилот.

Снаружи плаз кабины пилота закрывало какое-то оранжевое тряпье. "Аэростатный баллон", - сообразил Паниль. По мере того как аэростат будет подниматься по пусковой шахте, поступающий водород начнет заполнять баллон. Оглянувшись, Тень увидел два водородных двигателя, которые будут направлять аппарат в воздухе.

Послышался сигнал сирены.

– Всем пристегнуться!
– скомандовал пилот.
– Наверху сегодня неспокойно.

Вокруг баллона возник белый светящийся ореол.

Кабина дернулась, Паниль взглянул влево, и у него закружилась голова: казалось, будто гондола стоит на месте, а пусковая установка движется вниз, все быстрее и быстрее.

Внезапно сирена умолкла, и Паниль услышал, как шуршит оболочка аэростата, касаясь стенок шахты. Наконец аэростат вырвался на поверхность, и в кабине стало светло. Аппарат устремился ввысь, к серому облачному небу. Двигатели тихо взвыли, выходя на рабочий режим. Над морем шел дождь и дул сильный ветер.

– К сожалению, из-за непогоды мы пропустим запуск ракеты, - сказал пилот и щелкнул переключателем. На пульте управления засветился маленький экран.
– Но мы можем посмотреть официальный выпуск новостей.

Паниль не видел экрана со своего места, а звука пилот не включил. Гондола неслась сквозь шторм, складки не заполненного целиком баллона то и дело залепляли иллюминаторы. Внезапно гондолу резко качнуло - раз, другой, третий. Пилот попробовал восстановить контроль над полетом, но его лихорадочные попытки не возымели почти никакого действия. Паниль злорадно ухмыльнулся: на сей раз лица морян позеленели не от камуфляжной раскраски.

– Что происходит?
– раздался женский голос у Паниля за спиной. Он остолбенел. Этот голос он не мог спутать ни с каким другим. Паниль медленно повернулся. Карин. Она сидела возле входного люка, где ее спрятали, когда вносили носилки. Лицо Алэ было очень бледным, глаза ввалились - и она избегала его взгляда. Паниль ощутил сосущую пустоту внутри.

– Карин, - позвал он. Она не. ответила.

Гондола продолжала раскачиваться.

– Что происходит, пилот?
– с тревогой спросил Накано.

Летчик показал на дисплей с правой стороны пульта управления. Паниль оторвал взгляд от пепельно-серого лица Карин. Ему были видны на дисплее только две последние цифры, которые сменялись новыми так быстро, что разобрать их не удавалось.

– Частота нашего пеленга, - объяснил пилот.
– Ее невозможно удержать.

– Мы не сможем найти станцию, не настроившись на нужную частоту, сказал Накано. В его голосе звучал страх.

Пилот отодвинул руку, и стала видна большая часть дисплея. Изображение исчезло, экран заполнили какие-то волнообразные линии и пульсирующие цветные полосы.

– Попробуй связаться по радио, - распорядился Накано.
– Может, нас могут посадить вслепую.

– Да я пробую!
– Пилот щелкнул переключателем и попытался поймать волну. Пронзительный ритмичный звук наполнил гондолу.
– Вот все, что я могу поймать! Помехи какие-то. Странная музычка.

– Темброванная, - пробормотал Паниль.
– Звучит совсем как компьютерная.

– Что?

Паниль повторил и, оглянувшись, посмотрел на Карин. Почему она не смотрит ему в глаза? Она такая бледная. Может, ее накачали наркотиками?

– Наш альтиметр только что вышел из строя, - воскликнул пилот.
– Мы дрейфуем. Я поднимусь выше этих облаков.

Он стал нажимать на кнопки, защелкал переключателями. Безрезультатно.

– Проклятье!
– выругался пилот.

Паниль снова уставился на экран на пульте управления. Изображение было ему знакомо, хоть он и не сказал об этом Накано. Такое изображение Паниль видел на своем собственном экране в помещении Контроля над течениями - это была реакция келпа. Именно это им приходилось наблюдать, когда келп подчинялся приказу изменить направление могучих течений в гигантском океане Пандоры.

Психозы и неврозы угнетенных и

узников одинаковы. И как узники

убегают, если их освободить, так же и

угнетенные бунтуют, когда оказываются

лицом к лицу с собственным

угнетением.

Раджа Томас, из Анналов

17 алки, 468. В плену на станции 22.

Зависть многому может научить, если ей позволить. Даже верховного судью его собственная зависть к морянам может многому научить. По сравнению с морянами мы, островитяне, ведем скудную жизнь. Мы бедны. А у бедняков нет друг от друга секретов. Нужда, пропитанная нашим общим потом, наполнена также слухами и сплетнями. Даже самое личное выносится на всеобщее обозрение. А моряне просто купаются в приватности. Это одно из их многочисленных роскошеств.

Секретность начинается вместе с приватностью.

Как верховный судья Комитета по жизненным формам я имею личное жилье. И никаких там кубриков, где все сидят друг у друга на головах. Никто среди ночи не наступает тебе на руки, и стонущие любовники не валятся тебе на спину.

Привилегии и приватность - эти два слова имеют один корень. Но здесь, внизу, приватность - это норма жизни.

Мое заключение тоже представляет собой разновидность уединения. Этого "зеленые рвачи" не понимают. Мои похитители выглядят утомленными и слегка заскучавшими. А скука открывает дорожку к любой тайне, и я надеюсь таким образом разузнать побольше об их жизни, поскольку теперь это и моя жизнь. Как мало они понимают в настоящей секретности. Они и не подозревают о том, что я могу запечатлеть в памяти сведения, которыми смогу поделиться с другими, если захочу... если проживу достаточно долго. Эти фанатики не шутят. Гуэмес - доказательство тому, что они могут совершить убийство легко и умело... может, даже с радостью. У меня не так уж много иллюзий относительно моих шансов.

Мало что переживет меня, кроме моего послужного списка в комитете. Признаю, что я не особо им горжусь. И сожалею о некоторых случаях, когда приходилось делать выбор. Ребенок, который должен был родиться у нас с Каролиной... это была бы девочка, я полагаю. Сейчас у меня уже росли бы внуки. Имел ли я право от страха предотвратить их появление? Они могли бы быть красивыми! И умными - такими, как Каролина.

Гэллоу удивляется, почему это я почти все время сижу с закрытыми глазами. Иногда он смеется в моем присутствии - надо мной же. Гэллоу мечтает править нашим миром. В этом он ненамного отличается от отца Скади. Только Райан Ванг кормил людей, чтобы контролировать их, а ДжиЛаар Гэллоу убивает. И в остальном разница между ними столь же основательна. Я полагаю, что смерть - это форма абсолютного контроля. Есть много разновидностей смерти. Это я понимаю, потому что у меня нет внуков. Есть только те, чьи судьбы прошли через мои руки, те, кто остался жить по моему слову.