Чтение онлайн

– Он придет, - сказал Ной.
– Я припас для него пирожок. Он это знает.

Твисп кивнул и тут же понял, насколько бессмыслен этот жест. Он заглянул в окруженную скалами впадину. Сушу целиком заливало большое солнце. На ослепительно-белых стенах зданий кое-где виднелись бурые пятна. Вода или фата-моргана?
– мерцала возле дальних скал. Огнеметы смолкли, и моряне ушли в дом посреди каменной чаши. Ной вернулся к своим деревяшкам. Не было слышно ни ветерка, ни крика морских птиц, ни шагов Абимаэля, который должен был прийти на зов отца. Ничего. Твисп никогда еще не слышал такого безмолвия... даже под водой.

– Мое имя Ной, - сказал плотник.
– Загляни-ка в архивы да почитай хроники. Я назвал своего первенца Абимаэль. Тебе не снятся странные сны, Твисп? Мне частенько снится большое судно, называемое ковчегом, и те времена, когда изначальную Землю покрыли воды потопа. Ковчег спас от потопа множество людей и животных... вроде этих гибербаков, слыхал?

Твиспа завораживал голос старого плотника. Этот человек был прирожденным рассказчиком и знал, как распоряжаться голосом, чтобы привлечь внимание слушателей.

– А те, кто не попал на ковчег, померли все до единого, - продолжал Ной.
– И когда море отступило, люди месяцами находили повсюду вонючие трупы. Ковчег был так построен, что ни люди, ни животные не могли на него забраться, если их не пускали.

Ной вытер пот со лба пурпурным платком.

– Повсюду вонючие трупы...
– пробормотал он.

Легкий ветерок пролетел над скалами и донес до Твиспа сильный запах горелого. Он почти ощутил смрад гниющей плоти, о которой говорил Ной.

Плотник поднял два изогнутых куска дерева и повесил их на крюк в стене.

– Корабль обещал, что Ной останется жив, - сказал плотник.
– Но видеть столько смертей - ужасно. Когда умерших было так много, а выживших так мало, прикинь, как чувствовали себя уцелевшие! Они нуждались в чуде Лазаря, и им было в нем отказано.

Ной отвернулся от стены, и его незрячие глаза сверкнули. Твисп увидел, как непрошеные слезы катятся по щекам плотника и капают на смуглую голую грудь.

– Я не знаю, поверишь ты мне или нет, - сказал Ной, - но Корабль говорил со мной.

Твисп в изумлении уставился на залитое слезами лицо. Впервые в жизни он ощущал присутствие самого настоящего чуда.

– Корабль говорил со мной, - повторил Ной.
– Я чувствовал вонь мертвых тел и видел кости на земле, все еще покрытой разлагающейся плотью. И Корабль сказал: "Не буду больше проклинать землю за человека"*.

______________

* Здесь и далее Бытие, 8, 21.

Твисп содрогнулся. Ной говорил так убедительно, что невозможно было не верить.

– И еще Корабль сказал, - помолчав, добавил Ной, - что "помышление сердца человеческого - зло от юности его". Что ты скажешь на это?

"Землю - за человека". Твисп задумался и, снова услышав голос Ноя, от неожиданности вздрогнул.

– За человека! Как будто мы просили об этом! Как будто мы не могли бы придумать что-нибудь получше, чем все эти смерти!

Твисп начал ощущать симпатию к плотнику. Ной был философом, и философом глубоким. Впервые Твисп подумал, что моряне и островитяне могут достигнуть взаимопонимания. Не все же в их племени такие, как Гэллоу или Накано.

– Знаешь что, Твисп?
– сказал Ной.
– Я ожидал от Корабля лучшего. А Он еще говорит, что сделал это ради человека!

Ной двинулся к скамеечке так уверенно, словно мог видеть ее, и остановился прямо перед Твиспом.

– Я слышу, что ты здесь. Ты дышишь. Корабль говорил со мной, Твисп. Мне все равно, веришь ты мне или нет. Так оно было.
– Ной протянул руку, схватил Твиспа за плечо, потом ощупал его длинную руку до самой кисти и наконец провел пальцем по его лицу.

– У тебя и правда длинная рука. Не вижу в этом ничего плохого, если это полезно. И лицо у тебя хорошее. Много морщин. Ты много проводишь времени на воздухе. Ты все еще нигде Абимаэля не видишь?

Твисп сглотнул.

– Нет.

– Ты меня не бойся только оттого, что я говорил с Кораблем, - попросил Ной.
– Этот ваш новый ковчег причалил к суше раз и навсегда. Мы собираемся покинуть море.

Он отвернулся от Твиспа и снова сел на свою рабочую скамеечку.

И тут чья-то рука коснулась правого плеча Твиспа. Он испуганно обернулся и едва не ткнулся носом в лицо Накано. Громадный морянин подошел беззвучно.

– Гэллоу хочет видеть тебя. Прямо сейчас.

– Да где же этот негодник Абимаэль?!
– снова завопил Ной.

Голубь возвратился к нему в

вечернее время; и вот свежий

масличный лист во рту у него...

Бытие, 8, 11, христианская

"Книга мертвых"

Дьюк не обращал внимания на возгласы наблюдателей, столпившихся в вечном полумраке вокруг бассейна Вааты. И не слышал сдавленный стон, исторгшийся из широкой могучей глотки Роксэк. Не до этого ему было: он внезапно пробудился от своего псевдосна, потому что Ваата вдруг схватила его за гениталии и крепко сжала. Но постепенно хватка ее ослабевала. Изумленные крики возле бассейна сменились бормотанием и приглушенным хихиканьем. Дьюк начал гладить тело Вааты, и в помещении воцарилось молчание. Ваата застонала. Ритмичные движения ее могучих бедер подняли такую волну, что все наблюдатели промокли до нитки.

– Они хотят совокупиться!

– У нее глаза открыты, - заметил один из присутствующих.
– Посмотрите, зрачки движутся!

Ваата облизнула губы, прижала Дьюка ко дну бассейна и оседлала его там. Ее голова и плечи поднялись над поверхностью, и она, запрокинув голову, глубоко и мерно задышала.

– Да!
– молвила Ваата.

"Это первое ее слово почти за триста лет", - отметила про себя капеллан-психиатр. И как объяснить верующим обстоятельства, при которых было произнесено это первое слово?

"Это послано мне в наказание!
– вдруг ужаснулась Симона.
– Она все видела". Интересно, какое наказание Ваата придумает для Гэллоу?

Именно в этот миг капеллан-психиатр поняла, что плеск в бассейне вовсе не является результатом лишь внутренней активности. Палуба тоже покачивалась в том же медленном ритме.

– Что происходит?
– Роксэк обнаружила, что говорит вслух, и оглянулась: не услышал ли кто.

Ваата сдавленно застонала, затем снова выдохнула: "Да!" Дьюка почти не было видно из-под тяжелой массы движущихся бедер и похожих на окорока рук.