Чтение онлайн

– Костя зовет!

– Осталась одна партия!

– Ты плохо слышишь? Костя тебя - фрея - зовет!
– угрожающе повторил Эдик.

Костя загадочно улыбнулся, глядя на Леньку, застывшего перед ним внезапно вызванным к доске первоклашкой, и бросил внутрь, в темноту сарая:

– Бадай!

Из двери сарая появился парень в хромовых прохорях с объемистым газетным свертком, перетянутым крест-накрест бечевкой.

– Свое отдаю!
– многозначительно подмигнул он и протянул сверток Косте. Тот передал его Леньке.

– Это твоего кореша костюмчик!
– И походя добавил: - Обрадуй его. Верни.

Ленька догнал Коновалова.

– А как же... закон?

– Ты же теперь - вор.

Это звание имело для парнишки двойной смысл: делало его защищенным от любых превратностей дворового быта, но оно же погружало его в какой-то еще до конца не понятый, но пугающий мир.

Но Костю мало занимали Ленькины тревожные размышления, которые ясно читались на лице; он остановился возле худого, как скелет, то ли старика, то ли парня, уныло гревшегося на солнышке возле кирпичной бурой стены казармы.

– Здорово, Сенька!
– ободряюще поприветствовал его Коновалов.

– Здорово, - безразлично ответил старик-парень.

– Кто Зимний брал?
– ни к селу ни к городу спросил вдруг Костя.

Сенька повернул к Коновалову тусклые глаза и заученно, без выражения ответил:

– Сенька, питерский рабочий!

Костя полез в карман, вытащил пригоршню мятых купюр и, сунув их Сеньке, прошел мимо, увлекая за собой Леньку.

– Он кто?
– спросил парнишка.

– Доходяга. Сидел на строгом. И дошел. Посидит полчаса на солнышке и ложится. Сил нет. А был - заводной. Трекало.

– Как же он живет?
– обернулся на ходу Ленька.

– Воры кормят. Дают кто сколько.

Сенька, как сломанная кукла, сидел, привалившись к стене.

– Носи на здоровье.
– Ленька держал в вытянутой руке перед другом сверток с костюмом.

Харламов приставил старенький велосипед ЗИФ к облупившейся штукатурке стены и недоверчиво переводил взгляд со свертка на Леньку:

– Откуда взял?

– Тайна.

– Что-то у тебя одни тайны.

– Не хочешь брать?
– пригрозил Ленька.

Витек взял сверток, стянул бечевку.

– Про эту тайну я догадываюсь. За тобой этот блатной, Трекало к школе приезжал...

– Дальше что?
– вызывающе спросил Ленька.

Витька помялся.

– А что я теперь матери скажу?

– Придумаем.

– Врешь ты мне все! Врешь! Паралик тебя забери! Врешь!
– в слезах кричала тетя Поля - мать Витьки Харламова, потрясая костюмными пиджаком и брюками.

Витька и Ленька сидели за столом у помятого старенького самовара, уткнувшись глазами в граненые стаканы с жидким чаем.

– Ну за что мне горе такое!
– Она опустилась на стул и размазывала слезы на щеках тыльными сторонами ладоней, не выпуская при этом вещей из рук.
– То раздели его! То подбросили! Да что я, дура, что ли? Так и поверила!
– И она, поднявшись, с новой силой принялась допрашивать: Говори, где костюм взял?

Тетя Поля влепила Витьке увесистую пощечину.

– Я по две смены вкалываю, чтобы выучить его, а он...
– Мать не нашла слов от гнева и приступила к Леньке: - Ты друг! Скажи, что с ним было?

Ленька исподлобья зыркал на всклокоченного Витьку.

– И ты молчишь! Я твоей матери скажу, чтобы не пускала тебя к нам. Зачем тебе такой друг - картежник!
– Она указала рукой на сына.

Парни удивленно подняли глаза на тетю Полю.

– Я знаю! Знаю! Ты проиграл костюм. А потом отыгрался? Так? Твой отец из-за этих карт сгинул! И ты хочешь?!
– наступала она.

– Не играет он в карты, тетя Поля, - вступился за друга Ленька. Костюм правда подбросили!

Тетя Поля замерла, потом всхлипнула и, махнув рукой, вышла из комнаты.

– Ой, лиха с вами не оберешься!

Ленька включил вилку подсвета за портретом Берия, сел на стул под стендом "Литгазеты", вытащил из-за ремня книгу и, положив ногу на ногу, углубился в чтение.

Мимо просквозила стайка ребят и девушек. Следующие - остановились у книгочея.

– Леньк, ты здесь надолго?

– До шести, я дежурный.
– Он развел руками и показал пальцем через плечо на стенд.

– А если раньше?

– Попробую. Но Звонилкин велел до шести.

– Ну, мы - в волейбол. На пиво!

– Валяйте!
– Ленька погрузился в чтение.

Когда шаги приятелей затихли на чугунной лестнице, у стула материализовался Кулик.

– Тебе. Твоя доля. Просили передать.
– Он протянул Леньке плотную пачку пятерок. И исчез.

Ленька смотрел на деньги, и в глазах его рождалось решение.

Распахнулось школьное окно, из него выглянул Ленька и, заложив два пальца в рот, заливисто свистнул.

И ребята, игравшие в волейбол на школьной площадке, и девчонки-болельщицы запрокинули головы.

– Есть предложение - в кино!
– крикнул Ленька.
– На "Кубанских казаков"!

– А где бабки?
– за всех ответил снизу Витька Харламов.
– Ты дашь?

– Дам, - успокоил дежурный.

Не в силах скрыть удовольствия от собственного действа, он выдавал приятелям и одноклассникам билеты.

– А деньги откуда?
– спросил кто-то.

– Много будешь знать - что будет?
– отшутился он.

Потрудились мы недаром,

Хлеборобы-мастера,

Чтоб ломилися амбары

От колхозного добра.

Убирай, убирай,

Убирай урожай.

Убирай, наступили сроки...

Ребята размягченно смотрели экранную цветную жизнь, когда в конце ряда появился Ленька с лотком мороженого в стаканчиках и принялся передавать его ребятам. Каждый получил по порции, а на лотке осталась еще пара стаканчиков. Он вручил ближнему - Витьку Харламову - второй и бухнулся на стул, удовлетворенно надкусив холодный снежный шарик.

Урожай, наш урожай,

Урожай высокий...