Чтение онлайн

Экран захлестывало море золотисто-рыжего зерна.

Они сидели на скамье в зарослях сквера у 13-й казармы, где жила Рита. Ленька потянулся и как бы невзначай положил руку на ее плечо. В этот момент в дальнем конце сквера загорланили под гитару:

Купила мама Ниночке,

Купила ей ботиночки.

И сказала Нине: "Надевай",

И сказала лично:

"Веди себя прилично

И мальчикам ты вид не подавай".

Рита напряглась и посмотрела в темноту, откуда неслись слова.

Одела Нина ботики,

Одела коверкотики

И одела шляпу набекрень,

Но тут явились мальчики,

Явилися хорошие

И схватили Нину...

Ленька убрал руку с плеч девушки, а песня приближалась:

Тут лопались гондончики,

Трещали панталончики,

На юбочке осталася роса.

Ах время, время, времечко...

На тропинке, ведущей к скамье, появились три едва различимые фигуры. Вспыхнул карманный фонарик, осветив Риту, смотревшую в землю, и Леньку, который пытался увидеть подошедших, но безуспешно: увидел только кепку-восьмиклинку и освещенную отблеском фонаря ковбойку крайнего парня.

– Здравствуйте!
– подчеркнуто вежливо прозвучало из темноты.

Со скамейки не ответили, и подошедший, выключив фонарик, прошел мимо в сопровождении двух парней, один из которых, фальшиво наигрывая на гитаре, продолжил свой "романс".

Ленька тревожно смотрел им вслед. Рита встала.

– Я пойду... А ты лучше иди туда - там в заборе дырка. Не нужно меня провожать...

– Почему? Я хочу...
– уязвленно возразил он.

– Не надо, - сказала Рита тоном, не терпящим возражения, и быстро ушла по тропинке.

От стены казармы отделилась фигура. Снова вспыхнул фонарик.

– Ритуля! Чо не здороваешься?
– спросил тот, в ковбойке и восьмиклинке.

– Что тебе надо?
– Рита остановилась.

– Ты знаешь, с кем ты ходишь?

– Знаю.

– Думаешь, он лучше меня?

– Наверняка.

– А почему мы его до сих пор не раздели?

Ответа у Риты не было.

– А потому, что он бегает, - ответил за нее парень. И, поняв, что Рита не врубилась в его "феню", пояснил: - Он ворует, как и я. Поняла?

Звонилкин скорбно смотрел на стену школьного коридора. А со стены на него смотрел обгоревший портрет Берия.

– Я чую - гарью запахло. Побежала и выключила, - объясняла техничка, которую вполуха слушали учитель и несколько кружковцев.

По плиткам коридора зашаркали Ленькины шаги, и все повернулись к подходившему.

– Ты был вчера дежурным у газеты?
– ожидая подтверждения, спросил Георгий Матвеевич.

– Я.
– Ленька еще не понимал тревожных взглядов собравшихся.

– Когда по твоей вине горит школа - это преступление. А когда по твоей вине горит портрет ведущего члена Политбюро нашей партии - это нечто большее.
– Звонилкин обвел ребят многозначительным взглядом и остановил его на Леньке: - Тебе придется отвечать.

Парнишка поднял увлажнившиеся глаза на обгоревший портрет вождя.

– Да! Из школы тебя выпрут, - подытожил Костя, выслушав Ленькин рассказ.
– Но вряд ли посадят. Сейчас - после амнистии - по 58-й не сажают. Ждут... Но ты и без школы не пропадешь...
– Костя выбирал веник для бани, взвешивая его в руке.

– Я хочу школу закончить, - неожиданно зло и нервно перебил Ленька.

Костя кинул веник в жестяную шайку.

– Хочешь быть, как говорил покойник Еська, инженером человеческих душ?

Ленька молчал, сглатывая комок в горле.

– Да сделаем мы тебе ксиву, - успокоил Костя.
– Будешь иметь аттестат - один к одному!

Мать и бабушка отреагировали на Ленькин рассказ, как на известие о смерти. Первой пришла в себя мать:

– Леня, я прошу тебя - соглашайся, что ты виноват. И извиняйся. Проси прощения. Говори, что умысла не было!

– А его и не было!
– обозлился до того вяло слушавший сын.

– Та що ж вы! Один казав, другой - перемовчав!
– вмешалась со своего топчана бабушка.

– Не лезьте не в свое дело, - привычно одернула ее мать.
– Главное, извиняйся. Отец, - она подошла к стоявшему у двери Леньке, - посоветовал бы то же самое!

– Всегда ты знаешь, что бы он посоветовал!
– огрызнулся Ленька.

– Я - знаю, - с укором ответила мать.
– Мы живем вместе двадцать лет. Извиняйся!

Ленька шел в школу. Ничего хорошего это посещение не обещало, и ноги сами замедляли шаг, приближаясь к калитке школьной ограды. Навстречу вылетел Витек Харламов и протянул руку.

– Поздравляю!

– С чем?
– Леньке было не до шуток.

– Сейчас поймешь!
– Витек обнял его за талию, потащил на школьное крыльцо.

Ребята наперебой совали ему свои пятерни. Он, недоумевая, спрашивал:

– Что случилось?

Объяснила девушка-очкарик, став на Ленькином пути в школьных дверях:

– Твой Берия оказался врагом народа!

В школьном коридоре Звонилкин со стремянки снимал обгоревший злополучный портрет, за которым жалко висела оплавленная розетка.

– Задержись, - приказал он Леньке сверху.

Спустившись, взял его под руку, отвел в сторону и негромко поинтересовался:

– А откуда ты узнал, что Берия вчера арестован?

Леньку ошарашил вопрос.

– Я этого не знал.

– Ты уверен? Может быть, ты слушал чужое радио?
– не унимался учитель.
– "Голос Америки"? Или Би-би-си?

– У нас дома нет приемника, - едва сдерживаясь, ответил парнишка.

Звонилкин не поверил.

– Сомнительно, - заключил он.

В пересечении коридоров казармы кипело гуляние.

– Оп-чи, карявая,

Шапка каракулева,

Я у дома страданула

Мамка караулила,

выплясывала девица в красной кофте с оборками, но Руфка по кличке "Ляляка" не уступала ей:

Ой, спасите, помогите,

Вон он, вон он побежал,

Десять лет ему воткните

Он мне целочку сломал.