Чтение онлайн

Костя Коновалов в майке, обнаруживающей скромные по его блатному положению татуировки, расположился в прохладном полумраке сарая, оклеенного старыми газетами, на кровати, опершись о спинку с никелированными шарами. Вплотную к кровати стоял стол, покрытый чистой скатертью, на котором в изобилии разместились яркая летняя снедь и бутылки лимонада. За столом, затылком к двери, сидела девица, демонстрируя Ленькиному взгляду узкую, тощую спину с пунктиром позвонков.

– Руфка, выйди, - спокойно приказал Костя.

Руфка оглянулась на Леньку, сунула руки в рукава ситцевого халата, до того лежавшего под ней, на табуретке, запахнулась и встала.

– Выйди, выйди!
– недовольно заявила она.
– То я нужна, то - выйди.

– Скоро позову, - успокоил ее Костя.
– Ну как?
– вяло улыбнулся он Леньке.

Тот стоял за витой спинкой кровати у Костиных ног.

– Я вышел во двор, они играли в карты...

– Я уже все знаю. И чо тебе сказали, и как ты ответил, - прервал Костя, спустил ноги с кровати, открыл крышку подпола и какой-то проволокой выудил оттуда бутылку запотевшей "Московской". Повертел ее в руках.

– Они пьяные. Ждут тебя возле дома. Говорить сейчас с ними без пользы... Ты домой сегодня ночевать не ходи... Может быть много крови...

Где-то в глубине души после приезда Трекало Ленька рассчитывал на Костину защиту и теперь после ленивых Костиных слов почувствовал себя очень неуютно и в этом сарае, и в этом мире.

Но Костя, не отрываясь от манипуляций с бутылкой, слегка успокоил:

– Так что где-нибудь покантуйся до завтра, до вечера. А вечером приходи в лес к холодильнику. Часов в шесть.

Ленька не отходил от спинки кровати, хоть и понимал, что разговор окончен.

– Ты мне Руфку позови, - повернулся к нему Костя.
– Она сейчас, верняк, у крыльца сидит... Позови.

Руфка Ляляка - так звали эту свободную девицу - действительно сидела на скамейке у крыльца казармы, вытянув длинные, совсем не такие уж костлявые, ноги и курила "Норд".

– Тебя Костя, - сказал Ленька подойдя.

– А ты что, ему шестеришь?
– оценивающе окинула его взглядом Руфка.

– Просто попросил.

– А ты ништяк, я бы с тобой страданула! Ты приходи, когда я не занята буду.

– Может быть, - ответил Ленька, чтобы как-то вывернуться.

Руфка по-своему поняла его неуверенность и хохотнула:

– А ты, наверно, еще целка? Ты не тушуйся - я тебе ее сломаю.

И ушла, затягиваясь папироской.

Ноги сами вели его к казарме, где жила Рита. По дороге он соображал, кого из подруг попросит вызвать ее, если она дома, а может, и постучится сам - Ленька знал ее окно: четвертое от крыльца на первом этаже. Идти к Ритиной комнате через весь коридор под взглядами обитателей многолюдной казармы он стеснялся - казалось, все узнают их отношения...

Но идти пришлось - подруг Риты в сквере не было, а под самым окном расположилась компания незнакомых парней.

Ближнее к Ритиной комнате крыльцо было заколочено свежими досками-сороковками, и он прошел с кухни мимо галдарейки, так называли галерейку возле огромной русской печи, мимо свободных, на его счастье, скамеек в пересечении коридоров, где дремала одна безучастная ко всему старуха. Разглядывая номера на дверях, остановился около нужной. Постучал.

Дверь приоткрылась.

– Риту позовите, пожалуйста, - попросил он простоволосую с одутловатым пористым лицом, лет сорока женщину, появившуюся на пороге.

– А зачем?
– зло спросила та.

За спиной женщины показалась Рита.

– Мама!

– Что "мама"? А мама потом слушай всякое...
– Женщина резко повернулась и исчезла в комнате, а Рита, прикрыв за собой дверь, вышла в коридор.

– Твоя мама приходила - искала тебя.

– Что говорила?
– Он затравленно оглядывал коридор.

Рита пожала плечами.

– Не знаю. Меня дома не было. Она с моей, - девушка повела головой в сторону двери, - разговаривала... После этого моя как с цепи сорвалась... Что случилось?

Он молчал.

Где-то хлопнула дверь, и мимо прошла женщина с кастрюлей, потом провезли плачущего ребенка в плетеной коляске.

– У тебя есть ключ от сарая?
– спросил он, переждав прохожих.

Рита не успела ответить - открылась дверь, и мать приказала:

– Иди домой!

– Мам!
– Рита закрыла перед матерью дверь, но она снова распахнулась.

– Ты у меня дождешься!
– пригрозила мать и грохнула так, что из дверной рамы посыпалась штукатурка.

Рита, дав Леньке прийти в себя после этого демарша, напомнила:

– Ты спрашивал...

– Да, насчет ключа...
– Они и раньше говорили тихо, а теперь свистящим шепотом.

– Нету... Но я сейчас возьму у сестры. Как только мать выйдет... торопливо ответила девушка.

– А тебе что? Ключ не доверяют?
– подозрительно спросил он.

Рита отвернулась от него и ответила:

– Мать...

Снова открылась дверь, мать вышла с ведром и, проходя, угрожающе предупредила:

– Я вернусь сейчас - чтобы была дома!

Когда шаги ее стихли, Ленька подытожил потухшим голосом:

– Значит, с сараем ничего не вышло.

– Почему не вышло? Вышло.
– И Рита взялась за дверную ручку.

– Подожди, я могу там переночевать?

– Конечно. Но можно и к нам прийти - мать эту неделю с ночи до обеда работает.

Ленька решал.

– А сестра матери не скажет.
– И добавила: - Про тебя...

– Нет, лучше в сарае, - ответил Ленька, представив, как пойдет вечером по заполненному любопытному коридору.

– Ладно, - согласилась Рита.

Донесенный сюда, в сарай, сотней-другой домашних репродукторов, звучал утренний гимн Советского Союза. Восходный слабый солнечный луч высветил прядь рыжеватых Ритиных волос, пересекшую чуть скуластую щеку, обрисовал курносый нос и засветился в глазах, ослепив. Девушка, лежавшая на худой Ленькиной груди, пошевелилась. Ленька подтянул лоскутное одеяло и прикрыл голое плечо девушки. Она благодарно улыбнулась и, когда улыбка сошла с ее лица, сказала:

– Мать пересказала мне разговор с твоей.

Ленька ждал продолжения.

– Твоя мать считает, что с тех пор, как мы с тобой ходим... ты стал другим. Что у тебя появились друзья из казармы. Шпана и воры. Что ты стал выпивать... Что ты скоро сам станешь вором...

– Я уже, - вырвалось у него.

– Я знаю, - скорбно подтвердила Рита.

Вот это было для Леньки полной неожиданностью - он прокручивал в памяти их встречи после дел на красильной фабрике, пытаясь понять, когда Рита догадалась.