Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Горе лишь в том, что любовь исцелить невозможно травою:
150 Лекарь умелый, себя я не умею лечить.
Есть преданье, что сам врачеванья бессмертный создатель
Пас ферейских коров, нашим огнем обожжен. [109]
Помощи мне ни земля, в изобилье родящая травы,
Ни божество не подаст, — можешь лишь ты мне помочь.
155 Можешь помочь ты, а я от тебя того заслужила:
109
…пас ферейских коров… — Аполлон, влюбленный в царя Фер в Фессалии Адмета, пас у него коров.
Я не веду на Пергам греков с кровавым клинком.
Я твоя, и твоею была, когда мальчиком был ты,
И до конца моих дней жажду остаться твоей.
Письмо шестое
ИПСИПИЛА — ЯСОНУ
Слухи идут, что привел ты корабль к берегам фессалийским.
Шерсть овцы золотой — груз драгоценный — привез.
Если позволишь, тебя поздравляю с возвратом счастливым,
Хоть известить меня сам должен ты был бы письмом.
5 Пусть мимо нашей земли ты проплыл, вопреки обещаньям, —
Может быть, ветер не дал там, где хотел ты, пристать;
Но, чтоб письмо написать, не нужны попутные ветры,
А Ипсипиле привет было за что посылать.
Так почему же письмо отстает от молвы, от которой
10 Знаю о Марсовых я в плуг запряженных быках, [110]
И о мужах, что взошли на тобою засеянной пашне,
110
Марсовы быки — медноногие, выдыхавшие пламя быки, запрячь которых Ээт заставил Ясона. Дальнейшее испытание Ясона состояло в том, что он должен был вспахать на них поле, засеять его зубами дракона, а взошедших из этих зубов воинов истребить. Ясон смог сделать это все лишь с помощью Медеи, которая дала ему волшебную мазь и научила стравить землеродных воинов в междоусобной схватке.
Против которых тебе меч обнажить не пришлось,
И о драконе, без сна сторожившем шкуру овечью.
И о похитившей шерсть желтую дерзкой руке?
15 Если бы тем, кто верит с трудом, могла я ответить:
«Сам он писал мне о том» — как я была бы горда!
Впрочем, сколько бы муж не мешкал долг свой исполнить,
Если твоей остаюсь, не о чем мне горевать.
Но говорят, что с тобой приплыла из Колхиды колдунья,
20 Чтобы в обещанный мне брачной покой твой войти.
Как легковерна любовь! Как хотелось бы верить, что мужа
Я понапрасну виню в несовершенных грехах!
К нам недавно приплыл из Гемонии гость-фессалиец;
Чуть лишь ступил на порог, — спрашивать я начала:
25 «Как там мой Эсонид? Что он делает?» Гость мой смущенный
В землю потупил глаза и не сказал ничего.
С места срываюсь стремглав, на себе разрываю одежду,
«Жив он? — кричу. — Или рок вслед призывает меня?»
«Жив», — отвечает, но я с оробевшего требую клятвы,
30 Верить не смею, что ты жив, хоть свидетелем бог.
Только опомнилась я, о делах твоих спрашивать стала;
О медноногих быках Марса он мне рассказал,
И о змеиных зубах, вместо семени брошенных в землю,
И о взошедших из них вооруженных мужах,
35 Также о том, как погиб от усобицы строй землеродный,
Днем одним исчерпав жизни отпущенный срок.
Змей побежден; и опять, уцелел ли Ясон, я спросила;
Верить надежда велит, верить мешает боязнь.
Он же ведет свой рассказ, обо всем повествуя подробно,
40 И от искусных речей раны закрылись мои.
Горе! Где клятвы твои? Где верность? Где право супруги?
Факел, достойный зажечь лишь погребальный костер?
Я не украдкой тебе женою стала: Юнона
Брак наш скрепила, и с ней в пестром венке Гименей.
45 Нет, не Юнона, увы, не Гимен, а Эриния злая
Передо мною несла факел кровавой рукой.
Что мне минийцев отряд? На что мне Тритонии сосны?
Кормчий Тифий, тебе что до отчизны моей? [111]
Здесь ведь не пасся баран, золотою сверкающий шерстью,
50 И не на Лемносе был старца Ээта дворец.
Я решила сперва — но судьба не к добру увлекала! —
111
Минийцы — аргонавты, названные так в честь их предка, фессалинского героя Миния. Тритония — Минерва, строительница Арго. Тифий — кормчий Арго.
Стан чужеземцев прогнать с острова женским мечом.
В битвах давно мужчин побеждать лемниянки привыкли;
Надо бы жизнь защищать с войском отважным таким!
55 Но приняла я тебя, и в дом мой и в сердце впустила,
Дважды здесь лето прошло, дважды зима для тебя.
Третий созрел урожай, и, поднять паруса принужденный.
Ты мне такие слова, полные слез, повторял:
«Прочь увозят меня; но если дано мне вернуться, —
60 Мужем твоим ухожу, мужем останусь твоим.
Пусть не погибнет и тот, кого под сердцем ты носишь.
Пусть у зачатого мной будут и мать и отец».
Так ты сказал, и от слез, что из глаз твоих лживых бежали,
Больше ни слова не мог, помню я, вымолвить ты.
65 Ты последним из всех взошел на корабль свой священный:
Выпуклый парус раздут ветром, и мчится Арго,
Синяя никнет волна и под киль ложится летящий,
Взор твой направлен к земле, в море мой взор устремлен.
Башня стоит над водой, широко озирая просторы;
70 Мчусь на нее, и от слез влажны и щеки и грудь.
Вдаль сквозь слезы гляжу, и, потворствуя жадному сердцу,
Дальше обычного взгляд видит и сквозь пелену.
Сколько было молитв, сколько было тревожных обетов!
Ты уцелел, и теперь должно мне их исполнять.
75 Мне исполнять их? Зачем? Ведь плоды достались Медее!