Чтение онлайн

Я открываю глаза. Коридор пуст. От Эрена не осталось и следа. Но его присутствие, его решение, его холодный анализ висят в воздухе, тяжелее свинца. Я сделала Умара пешкой в нашей игре. И теперь мне остаётся только ждать, какой ход сделает мой муж. И понимать, что своей искренностью я, возможно, подписала другу приговор хуже любого формального обвинения.

Постукиваю мизинцем по гладкой обложке папки, рассматривая Умара Джангировича через стекло. Его привезли час назад с подозрением на контрабанду. Сомнительное дело, но достаточно звучное, чтобы оправдать задержание и давить. В который раз задаюсь вопросом: почему вокруг Амины, как вокруг мёда, вьются одни трутни?

Да, именно они. Не пчёлы, которые трудятся. Трутни. Вонючие, наглые, бесполезные насекомые, которые только и могут, что летать вокруг сладкого, паразитируя на чужом труде, опыляя лишь собственные интересы. Отчим-пьяница, сводный брат-шантажист, теперь этот «друг детства» с внезапными делами в городе. Она как тот чистый, наивный цветок в поле — тянется к солнцу, а вокруг уже роятся эти жирные, жужжащие твари, готовые высосать из неё все соки или просто сломать стебель.

Захожу в кабинет. Воздух здесь всегда прохладный и стерильный. Умар встаёт — правила приличия. Киваю ему сесть. Сам занимаю место за столом, кладу папку перед собой, но не открываю. Просто смотрю.

Молчание — мой лучший инструмент. Оно плотное, тяжёлое, наполненное звуком тикающих часов и собственным сердцебиением. Я вижу, как он сначала держится прямо, пытается встретить мой взгляд. Потом его глаза начинают скользить по стенам, по папке, по моим неподвижным рукам. Он поправляет воротник. Делает едва заметные глотательные движения. Нервы. Хорошо.

— Эрен Исмаилович, — наконец нарушает он тишину, и в его голосе звучит попытка сохранить достоинство, смешанная с натянутой почтительностью. — Я полагаю, это недоразумение. Я готов сотрудничать, чтобы всё прояснить как можно скорее.

Я не отвечаю. Поднимаю палец и медленно провожу им по краю папки. Раз — туда. Раз — обратно. Слежу за его взглядом. Он прилипает к этому движению. Он ждёт, когда я открою её и начну выкладывать его «дело». Но я не собираюсь этого делать. Пока.

— Чай, — произношу я, наконец, одно слово, отрывисто. — В кафе «Лидия». С моей женой.

Он замирает. Не ожидал, что я начну с этого, а не со статей Уголовного кодекса.

— Мы… старые друзья. Случайно встретились. Это не было запланировано.

— Друзья, — повторяю я, позволяя лёгкой, холодной иронии окрасить слово. — Интересно. А что вы обсуждали, кроме украденных в детстве яблок? Может, планы на будущее? Её будущее?

Он бледнеет. Точно попал. Значит, этот взгляд, который она так стыдилась, не только ей одной показался. И он что-то говорил. Или намекал. Сотрудники, следившие за ним в кафе, предоставили видео, я видел Амину и его за столом, видел выражение лица жены, ее смех на губах, хоть видео было без звука. То, что увидел, мне не понравилось.

— Я просто рад был её видеть, — говорит он, но уверенности в голосе уже меньше. — У неё… счастливая жизнь. Красивый дом, влиятельный муж. Чего ещё желать?

«Чего ещё желать» — ключевая фраза. В ней звучит то ли зависть, то ли намёк. Я откидываюсь на спинку кресла. Люди со стороны видят одну, а по факту все по-другому.

— Действительно. Чего ещё? — мой вопрос висит в воздухе. Я даю ему понять, что именно этот вопрос сейчас и разбирается. И от его ответа зависит, увидит ли он дальше эти стены или что-то похуже.

Он нервно проводит рукой по волосам. Трутень почуял, что приблизился слишком близко к улью, и теперь охрана готова его раздавить. Он держится, но трещины в его спокойствии уже видны. А мне этого пока достаточно, чтобы знать, что давление работает. И чтобы он понял главное: этот конкретный «цветок» уже давно находится в частной, хорошо охраняемой оранжерее. И доступ к нему теперь только через меня. И цена этого доступа может быть очень, очень высокой.

— Вам повезло, — подлизывается Умар, заискивающе улыбаясь. — Амина чудесная девушка. Я рад, что у нее все хорошо сложилось, хотя казалось, что с таким братом и отчимом...

Он обрывает себя на полуслове, будто проглотил язык. Лицо его покрывается мелкими каплями пота. Идеально. Чутьё меня не подвело. Он знает. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы понимать, что брак — не сказка. Достаточно, чтобы бояться за неё. Или для неё.

Я делаю вид, что не замечаю его паники. Смотрю в папку, будто сверяюсь с несуществующими фактами. Молчание давит на него, как пресс.

Логика проста, как гвоздь. Слова Умара расходятся с «легендой» Амины. Значит, он в курсе подноготной. Если он в курсе — он не случайный друг. Если он не случайный — значит, кто-то его прислал. Кто? Ответ лежит на поверхности, как грязь после дождя. Ратмир. Вечно ноющий, вечно голодный, вечно пытающийся тянуть из сестры соки сводный братец. Он уже получил по зубам сегодня утром по молчаливому моему приказу. С ним постоянно придется проводить «профилактическую беседу», иначе будет забывать свое место.

Умар не просто пешка. Он — соучастник. Ключевое звено в той самой истории, в которой переплелись две жизни: моя и Амины. Именно он, как выяснилось из недавних... допросов... того самого сводного ублюдка, дал наводку, где достать тот самый порошок, который мне подсыпали в стакан в клубе по приказу Ратмира. Косвенное участие? По закону — да. По моему внутреннему кодексу — прямая вина. Он предоставил оружие.

Я поднимаю на него взгляд. Он отводит глаза.

— Да, с братом и отчимом... сложно, — произношу я, копируя его оборванную фразу. — Но, знаете, странно. Иногда кажется, что эти «сложности» сами находят Амину. Как будто кто-то специально подкидывает ей таких... друзей. Или напоминает о старых. — Я делаю паузу, давая словам впитаться.

— Вы давно общались с Ратмиром Берсовым?

Он вздрагивает, как от удара током. Попадание. Бинго. Всё встаёт на свои места.

— Я... мы не общаемся, — бормочет он.

— Странно, — говорю я мягко, закрывая папку. Этот жест окончателен. Игра окончена. — Потому что у меня сложилось устойчивое впечатление, что ваше внезапное появление в городе и ваша «случайная» встреча с моей женой — это его идея. Он же подсказал вам кафе? Посоветовал, как «случайно» наткнуться? Напомнил, какие яблоки вы воровали в десять лет, чтобы разговорить её?

Умар молчит. Его лицо — маска ужаса. Он понимает, что его раскусили. И что человек, сидящий напротив, знает не только про сегодня, но и про тот день.

— Я не хотел... — начинает он.

— Никто не хочет, — перебиваю я холодно. — Но последствия наступают вне зависимости от ваших хотелок. Вы приехали играть в старых друзей. Вы прикоснулись к тому, что принадлежит мне. И вы имели неосторожность сделать это по наводке человека, которому уже давно пора понять своё место. Вы — последнее предупреждение. Ему. И всем, кто думает, что через Амину можно до меня достучаться.