Чтение онлайн

Он подумает. Значит, он воспринял это всерьёз. Значит, в этой безумной игре, где я только что проиграла всё, появился новый, призрачный шанс. Шанс не на спасение, а на эволюцию. Из жертвы в наблюдателя. Из бесправной жены в специалиста с опасными знаниями.

Я засыпаю не с мыслями о ножницах и крови. Я засыпаю с мыслями о книгах. О лекциях. О том, чтобы наконец-то понять. И первым, кого я попытаюсь понять со всей хладнокровной яростью отчаявшегося студента, будет он. Сам Эрен Канаев.

И, возможно, в этом и была его цель с самого начала.

Когда-то я думала, что, выйдя замуж, у меня не будет ни минуты для себя. Будет куча забот, хозяйство, может, даже работа. Теперь я знаю: я была наивной дурочкой. Я вышла замуж, и у меня — пустота, растянувшаяся на целые дни. Свободного времени столько, что оно начинает давить, как тяжёлый, безвоздушный вакуум. Чем заняться? Я не имею ни малейшего понятия.

Домом заправляет молчаливая, неумолимо эффективная домработница Жанна. Она возникает как тень, стирает пыль, которой нет, и исчезает, не встретившись со мной взглядом. Иногда прибегает тётушка Роза — весёлая, шумная, с глазами-буравчиками. Она тщательно осматривает каждый угол, будто ищет контрабанду. И мне кажется — нет, я уверена — она доносит Эрену каждый мой шаг, каждый мой вздох, каждый лишний час, проведённый не там, где «положено».

В главном доме я стараюсь без дела не появляться. Там, кроме деда Элиана, восседающего в своём кабинете-крепости, никого и нет днём. Все заняты. Работой, учебой, своей настоящей жизнью. Мне завидно. Особенно Эльхану. Он учится в университете. Он ссорится с преподавателями, шутит с одногруппниками, заваливает сессии и сдаёт их на удивление всем. Он проживает ту самую, шумную, неповторимую пору, которую я так отчаянно хотела прожить в свои восемнадцать. А вместо этого в мои восемнадцать у меня была смерть отца, отчаяние матери и вот этот… брак. Я смотрю на него, и внутри скребёт тупая, несправедливая обида. На судьбу. На него. На себя.

В нашем с Эреном доме единственное место, где я могу дышать, — это библиотека. Не наша спальня с её огромной холодной кроватью. Не гостиная с безупречным и бездушным дизайном. Именно здесь, среди чужих мыслей, запечатлённых в книгах, я нахожу призрачное утешение. Я часами засиживаюсь тут, но даже чтение не спасает. Взгляд уплывает со строк, и я утыкаюсь в экран телефона.

И тут встаёт самый дурацкий, самый унизительный вопрос: а можно ли мне? Можно ли мне вести социальные сети? Показать хоть что-то из этой показной, красивой жизни? Старые знакомые то и дело пишут, интересуются под старыми фотографиями: «Как дела? Покажи жениха! Расскажи о свадьбе!». Им нужна сказка. Люди жаждут услышать ванильную историю о любви. Однако, я понимаю, что прежде чем что-то написать, мне стоит спросить разрешения у Эрена. Вдруг мне суждено вести закрытий образ жизни.

Еще я отчаянно цепляюсь за его слова по поводу того, что он подумает насчет моего желания учиться на психолога. Конечно, многие со стороны этого не поймут. Зачем напрягаться, когда ты уже в семье того, кто может положить весь мир к ногам. Но я хочу быть личностью, а не тенью, приложением Эрена Канаева, клана Канаева.

Эта идея поступить в университет живёт во мне, как подпольная литература. Я ловлю себя на том, что в интернете ищу не сплетни, а программы по психологии. Смотрю на требования, на сроки, на стоимость. Потом стираю историю браузера, будто совершила преступление.

Слышу шаги. Выглядываю из-за камина и мгновенно напрягаюсь. В дверном проёме появляется фигура Эрена. Он в черном костюме, в руках кожаная сумка-портфель, в которой, наверное, лежат срочные дела, требующие его внимания. Но его поза расслабленна, лицо спокойно, даже отрешённо. Он пугает своей расслабленностью. Мне проще, когда Эрен злится или сосредоточен, тогда приблизительно понимаю, что у него в голове.

— Прячешься? — спрашивает он, входя. Сумку кладёт на ближайший диван, а сам направляется к креслу, стоящему напротив моего. Не садится рядом. Всегда напротив. Как на допросе.

— Читаю, — отвечаю односложно и тут же слышу, как в собственном голосе прорывается его интонация: отстранённая, безликая. Против воли я уже копирую его манеру разговаривать.

Эрен усмехается, уголок губ подрагивает. Он уловил этот момент схожести. Меня это злит, опускаю глаза, чтобы не увидел мои эмоции.

— Читать полезно, — кивает он, откидываясь на спинку. Взгляд скользит по корешкам книг, стоящих на полках, ощущение такое будто читает названия. — Но одних книг недостаточно для того, чтобы занять голову. Мысли все равно то и дело будут возникать, будоражить душу, побуждать к поступкам, — резко с книг устремляет на меня пристальный взгляд.

Понимаю, на что он намекает. На ту самую ночь, когда я рискнула на отчаянный шаг, но так и не сумела его сделать. Под его взглядом кожа на запястье, где когда-то был порез в брачную ночь, начинает жечь призрачной болью.

Раньше я бы вздрогнула, опустила бы глаза ещё ниже, сжалась бы в комок. Сейчас я делаю иное. Я выдыхаю. Медленно. И поднимаю взгляд, встречая его. Не бросаю вызов — это было бы глупо. Я просто позволяю ему видеть. Видеть, что его намёк достиг цели. Видеть, что я это помню. И видеть, что это больше не заставляет меня дрожать. Это просто факт. Ещё один тяжёлый камень в фундаменте нашего брака.

— Мысли действительно возникают, — говорю я, и мой голос звучит тише его, но без привычной дрожи. Он ровный, без эмоциональных качелей. — Особенно, когда голова совершенно пуста. Её нужно чем-то заполнять. Чтобы не возникало… лишнего.

Эрен вскидывает вверх бровь. Мой ответ явно его удивил. Я не оправдывалась, не показывала ему свой страх, хотя по-прежнему испытываю к нему это чувство, а просто признаю то, что случилось.

— И чем ты предлагаешь её заполнить? — спрашивает он, и в его тоне теперь не только проверка, но и искреннее любопытство. Меня это обезоруживает больше, чем знакомый сарказм и холод в голосе.

Вот он. Шанс. Ловушка. Одно и то же. Сердце колотится где-то в горле, но я не позволяю этому отразиться на лице. Я кладу книгу на боковой столик. Прячу ладони, ставшие вдруг влажными, в складках платья.

— Двумя вещами, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Первое — соцсети. Мои старые знакомые засыпают вопросами. Чтобы не плодить слухи, нужна официальная, красивая версия. Моя версия. Я могу её создать, но мне нужно твоё разрешение и… твой контроль, чтобы не ошибиться в деталях.

Я делаю паузу, давая ему осознать: я не прошу свободы. Я прошу разрешения приукрашивать нашу историю. И признаю его право на цензуру. Это тот самый язык, который он понимает. Эрен склоняет голову набок и кивает, разглядывая меня прищуренным взглядом.

— Разумно. А второе?

Я чуть ли не задыхаюсь от его одобрения. Нервы начинают дребезжать, ладони становятся совсем потные. Медленно выдыхаю через нос. Теперь нужно озвучить второе. Это прыжок в пропасть. Напомнить разговор, который был после моей мнимой попытки его убить.

— Второе — это учёба. Психология. — Я произношу это слово чётко, не как сокровенную мечту, а как обоснованное предложение. — Ты спрашивал той ночью, действительно ли я этого хочу. Да. Хочу. Это даст мне… структуру. Занятость. Знания, которые, возможно, даже будут полезны. Для семьи. Для понимания… ситуаций.