Чтение онлайн

Мне оставалось лишь наблюдать за этой почти панической спешкой Елисея, едва сдерживая улыбку. Неужели царевич решил, что я сейчас же, по приказу Демида, начну раздеваться? Прерывать этот забавный спектакль и объяснять, что в покоях есть смежная комната, я не стала. Впрочем, неловкость царевича была настолько искренней, что подшучивать над ним расхотелось.

— Не переживай, Елисей, — мягко сказала я, успокаивая взволнованного парня. — Всё нормально. Я могу переодеться в соседней комнате, если хочешь.

Но царевич уже спешно покидал покои, выталкивая вперёд себя Демида.

Не теряя времени, я быстро облачилась в походную одежду, которую принёс Ксард. Кожаная куртка оказалась удивительно лёгкой и гибкой, словно вторая кожа. Серебряная вышивка на ней мерцала при каждом движении, а жемчужные вставки мягко переливались в свете камина. Штаны сидели идеально, не сковывая движений, а сапоги доходили почти до колен — прочные, но при этом невероятно удобные.

Я покрутилась перед зеркалом, оценивая себя со всех сторон. Несмотря на богатую отделку и вычурность пошива, наряд удивительным образом выглядел практично — будто создан для долгих странствий.

Выйдя из покоев, я увидела Демида и Елисея, смиренно ожидавших меня в коридоре, — оба уже в новых нарядах. Надо признать, вместе мы смотрелись как настоящая команда. За их спинами возвышался Ксард, но без своих туманных слуг. Его взгляд скользнул по обновкам, и в красных глазах на мгновение промелькнуло что-то вроде одобрения.

Мы так и продолжали стоять, разглядывая друг друга. Неловкое молчание неприлично затягивалось.

— Так и куда нам теперь таким красивым деваться? — спросила я.

— Сперва нужно вернуть утраченные воспоминания, — ответил Демид, и я невольно скривилась.

— Снова в Прогресс? — разочарованно протянула я. Воспоминания об удушливом Коллекторе и жутком падении в бездну были свежи как никогда.

— Не в этот раз, — успокоил Демид. — Наш путь лежит в горы, к обители великих учёных.

— Обитель великих учёных? — переспросила я, приподняв бровь. — Что-то новенькое. И что, они помогут тебе вспомнить то, что отобрал Прогресс?

— Всё верно. Они — хранители знаний, — пояснил Ксард, его голос звучал немного глуше обычного и, как мне показалось, не столько устрашающе. — Возможно, в их архивах отыщется ключ к утраченному вами, — прислужник склонился в учтивом поклоне, и Демид коротко кивнул, подтверждая его слова.

Царевич, казалось, расцвёл, предвкушая бегство из дворцовой рутины навстречу свежим приключениям. Вскинув голову, он энергично кивнул.

— Слышал о них. Говорят, лики этих великих мудрецов исполнены неземной красоты, а умам их нет равных во всём сущем.

Лёгкая дрожь волнения пробежала по телу, смешавшись с робкой надеждой. А вдруг, там, среди заснеженных пиков и древних тайн, я наконец-то найду ответы? Хотя бы узнаю у тех гениев хоть что-то о вселенском зле, или, на худой конец, отыщу иной путь завершить свой квест, не причиняя вреда этой мерзкой сущности.

Порывы ветра вздымали вихри колючих снежинок, но холод не был способен пробиться сквозь незримую защиту амулетов, согревающие наши тела. Ксард, обратившись чёрной змеёй, свернулся кольцом за пазухой куртки Демида, и лишь два рубиновых огонька глаз зловеще поблёскивали из-под ворота.

У врат замка нас поджидали два коня: вороной жеребец, точно бы сотканный из самой ночи, с изящными формами, и белоснежный скакун с золотой гривой — воплощение царственной грации, под стать царевичу.

— А мне что же, пешком волочиться? — растерянно вырвалось у меня, когда я оглядела эту вопиющую несправедливость.

Даже Ксарду повезло больше — пригрелся на груди у Демида и даже успел задремать. А куда деваться мне? Плестись в хвосте у этих двоих наездников? И снова на своих двоих ногах волочить жалкую судьбу героя-по-тур-путёвке?

— Как бы я мог позволить такой героической особе страдать от подобных лишений? — Демид театрально приложил руку к сердцу, аж Ксард проснулся и благоговейно прикрыл свои рубиновые глазёнки, почувствовав нежное прикосновение.

А мне, честно говоря, Демид-интроверт нравился больше — хоть был предсказуемо угрюмым. Этот же, новоиспечённый владыка, обрётший свою тень, а с ней и некоторые воспоминания и способности, вызывал смутное беспокойство. Однако вместо того, чтобы продолжать надо мной потешаться, он прикрыл глаза и что-то сосредоточенно прошептал.

И тут же до меня донёсся отчётливый топот, такой мощный, что земля задрожала под ногами. Сквозь бушующую снежную пелену к нам мчалось грозовое Облачко. Когда-то княжий сын подарил мне серого коня в благодарность за избавление от болотной хулиганки — Шишиги. И вот теперь эта неукротимая мощь с пугающей неумолимостью надвигалась на нас. В этот миг, наблюдая за его стремительным приближением, участь плестись за путниками пешком уже не казалась такой уж плачевной.

— Не стоит пугаться, дева-воительница, — с той же насмешливой улыбкой произнёс Демид, и Облачко, подчиняясь его жесту, склонился передо мной, приглашая в седло.

Вздохнув, я оседлала коня, который встретил меня привычным недовольным фырканьем, будто и не было долгой разлуки. Он повёл ушами и бросил на Демида взгляд преданного щенка. Пока я устраивалась, Демид и Елисей уже были в сёдлах. Ксард, как ни в чём не бывало, вновь свернулся калачиком на груди у Демида, посапывая во сне.

И вот все втроём двинулись в путь. Несмотря на разбушевавшуюся пургу, кони без малейших трудностей продвигались вперёд. Видимо, артефакты Ксарда защищали не только нас, но и наших резвых скакунов. Однако меня не покидала мысль, которую я тут же высказала:

— Мы прямо как три богатыря! — я улыбнулась, оглядывая спутников по обе стороны.

Демид едва заметно приподнял бровь, а Елисей тут же загорелся любопытством, желая узнать, на каких именно героев, по моему мнению, мы похожи. Справедливости ради, сходство было весьма условным, но в настойчивых расспросах Елисея и полном недоумении Демида я поняла — они действительно ничего не слышали ни об Илье Муромце, ни о Добрыне Никитиче, ни об Алёше Поповиче.

— Совершенно не геройские имена, — скептически хмыкнул Демид, а Елисей продолжал требовать подробностей.

— Ну, Илья Муромец, — начала я, — тридцать три года сидел на печи, а потом вдруг стал богатырём, силушку богатырскую обрёл.

— Типичный пример позднего развития, — отмахнулся Демид, не находя в этом внезапном проявлении силы ничего выдающегося.

— А Добрыня Никитич, — терпеливо продолжила я, — можно сказать, истинный дипломат с мечом. То есть он всегда сначала пытался договориться со злодеями.

— А если не получалось — рубил головы? — с насмешкой уточнил Демид, смотря на меня с таким снисхождением, что мне невольно стало обидно за сказочных героев.