Чтение онлайн

Но вся наша дальнейшая перепалка потонула в злобном шипении, вырвавшееся из недр костяного алтаря. Из клубящейся тьмы возникли фигуры в чёрных балахонах. Лиц не было видно под капюшонами, но я кожей чувствовала, как на нас смотрят ледяные, безжалостные глаза. Сжимая в руках кинжалы, они надвигались на нас из темноты.

— Как мило, что ты сам пожаловал, — промурлыкал сладко-тягучий женский голос, исходящий от центральной фигуры, закутанной в чёрный саван. — Да ещё и привёл с собой недостающие ингредиенты: наследника, древнюю печать и… жертву.

Обо мне говорили, как о стейке, и я невольно отступила назад, крепче сжимая рукоять меча. Клинок вспыхнул ярче, пульсируя в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. Мой взгляд метнулся туда, куда были прикованы горящие адским огнём глаза фигуры — на Ала.

— Ведьма, — прорычал Демид, заслоняя меня собой, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Не тешь себя надеждой. Мы не станем частью твоего ритуала.

— О, но вы уже здесь, — она расхохоталась, и звук её хохота был похож на скрежет металла по камню. — Хаос помнит древнюю кровь, пролитую здесь. Он откликнется на зов, как только первая капля коснётся алтаря…

Рука ведьмы в чёрной перчатке скользнула к кинжалу. Как только её пальцы коснулись рубинового навершия, позади неё зашевелилась теневая масса. Она быстро обрела форму — несколько десятков фигур в таких же чёрных балахонах, безликих, но от того ещё более пугающих. Их шаги не издавали ни звука, но воздух сгустился от давящей ауры смерти.

— Не сопротивляйся ей, друг мой, — бросил Ал с ледяным равнодушием, заметив, как Демид застыл в напряжении. — Это лучший удел, что нам дарован судьбой.

— Значит, ты заодно с ней? — моё горькое подозрение, к несчастью, подтвердилось.

Ал кивнул, не став увиливать от ответа. Да и к чему было отнекиваться, если и так всё очевидно: ведьма с кинжалом, тени в балахонах, предатель-гид… А главная ирония: всё это время мы доверяли «эксперту», который вёл вас прямиком в пасть к «судьбе», в сердце тьмы, которую он сам же и готовил.

— Так суждено. Я лишь иду по пути, что ведёт к искомому миру, — произнёс он с непоколебимой верой в голосе.

— Чушь! — перебила я его. — Не втирай мне про свои пророческие способности и путь самурая. Мир он хотел спасти от Прогресса, ага, как же! И вся это болтовня про фрески — только чтобы потянуть время. Признайся — у тебя отпускные начисляются за количество приведённых жертв? Работаешь на процент от поглощённых душ или у тебя фиксированный оклад?

— Я — на стороне добра, вот и всё, — отрезал Ал.

— Твоё понятие «добра» — это не позиция, а диагноз, — хмуро процедила я. — Это как говорить «я — на стороне гравитации», пока толкаешь людей с обрыва! Если твой сказочный мир такой добрый, почему для его достижения нужно предавать, убивать и приносить в жертву?

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы взять себя в руки и тихо заговорить, стараясь вложить в голос всё убеждение, на которое была способна:

— Ал, ты правда веришь, что жертвоприношение — это путь к добру? Что кровь невинных поможет установить мир?

— Никакой смерти не будет, — мягко, почти с нежностью отозвался Ал, и от этой фальшивой заботы меня передёрнуло. — От тебя потребуется жертва — ничтожно малая, всего лишь воспоминания об этом мире. От Демида — одна капля крови, а печатью послужит меч. И ты в тот же миг вернёшься домой. Никакой боли, терзающих душу воспоминаний… Это лучший исход для тебя.

— А Демиду ты что уготовил? — спросила я, отчаянно тянув время, чтобы кто-то из наших успел придумать план спасения, потому что у меня в голове не было ни единой мысли, как сразить эту множащуюся армию прислужников ведьмы. — Роль «вечного стража» или какой-то другой клишированной ерунды? Типа «ты будешь жить вечно, охраняя этот проклятый камень». Скукотища!

— Он погрузится в сон — долгий и безмятежный, а меч, — Ал бросил косой взгляд на едва светящийся клинок, — навеки потухнет.

— Слушай, «самурай», твой «единственно верный путь» попахивает скучнейшим финалом для всех участников. Ты предлагаешь стереть мои воспоминания, усыпить сознание Демида и потушить артефакт — и называешь это «добром»? Это не добро, это лень. Лень искать настоящее решение. Лень бороться.

— Но другие пути приведут тебя к гибели, — с искренней печалью Ал посмотрел на меня, как будто уже заранее оплакивая мою скорбную участь. В его глазах мелькнуло что-то человеческое, но тут же погасло под тяжестью принятого решения.

— Довольно разговоров! — ведьма сделала шаг вперёд. — Время ритуала вот-вот настанет!

Она взмахнула кинжалом, и её приспешники двинулись на нас — бесшумно и неотвратимо.

Я выставила остриё клинка вперёд, но тот, дрогнув, с удручённым вздохом проскрежетал:

— Ох, это не просто слуги. Это тени павших воинов. Они связаны с этим местом. Обычное оружие их не возьмёт.

— Но ты же не обычное оружие, — напомнила мечу, и тот сконфуженно промямли:

— Точно, виноват, забыл.

Не успев упрекнуть ржавого невротика краткосрочной памятью золотой рыбки, Демид взмахнул рукой, и вокруг него начали формироваться тёмные туманные всполохи. Сгущаясь, они мягко окутывали нас, создавая хрупкий, но ощутимый барьер.

— Зачем сопротивляться? — прошипела ведьма. — Мастер Теней вот-вот испустит последний вздох, и Хаос уже близко. Только через ритуал можно его обуздать! Я не хочу власти — я хочу спасти мир!

— Спасти? — переспросил Демид, криво усмехнувшись. — Используя страх и боль как топливо? Это не спасение — это замена одного кошмара другим.

— Когда Хаос настигнет тебя, — зловеще протянула ведьма, — ты погубишь всех нас.

Фигуры в балахонах надвигались. Их кинжалы вспыхнули мерзким фиолетовым светом, впитывая остатки магии зала.

— Держись за мной, — бросил Демид, поднимая свой кинжал. — Я создам проход, пробью стену, моих сил хватить, чтобы сделать в ней брешь. Через неё вы с Елисеем выберетесь к подножию перевала.

— А ты? — мой голос дрогнул.

— Я их задержу.

— Ну уж нет, — я встала рядом, плечом к плечу, чувствуя, как дрожь в руках сменяется твёрдой решимостью. — Вместе. Помнишь? Мы идём вместе.

Меч в моей руке вдруг запел — тихо, почти неслышно, но какую-то заунывную тягомотину.

— Тебе заняться нечем? — шикнула я. — Может, напомнить, что ты сейчас должен с воинским кличем рубить всех в капусту?

— Не мешай, — раздражённо буркнул клинок, продолжая напевать что-то про цепи и кандалы, душные темницы, краюху хлеба… этакий тюремный романс.