Чтение онлайн

Шах и мат.

Упоминание об Эйдоне бьет наотмашь, тем не менее мне удается «держать лицо». Неприятно, но не удивляюсь — заведомо готова к любой пакости от Ньюмана-хрен-тебе-а-не-президентство.

Но так просто ему меня не пронять.

Откидываюсь на спинку стула и стараюсь вложить в свой взгляд все то, что думаю о человеке, сидящем сейчас напротив. А думаю я о том, что совсем его не боюсь и уж точно не уважаю.

— Лукас, — произношу серьезно. Он же просил меня называть его по имени в прошлый раз, верно? — У меня слишком много дел. Полагаю, моя позиция относительно выборов уже предельно ясна, поэтому не вижу смысла продолжать эту бессмысленную беседу.

Более вежливой формы «пошел вон» и придумать нельзя.

Однако уходить гость по-прежнему не спешит.

— Морган, — качает головой с таким видом, будто разговаривает с неразумным ребенком, которому просто необходимо навязать свою точку зрения, — скажите, чем мое предыдущее предложение вас не устроило? Уверяю, я умею быть очень щедрым и благодарным с теми людьми, которые поддерживают меня в трудное время.

А еще он умеет подкупать, льстить и лицемерить — об этом забыл упомянуть.

Изгибаю бровь.

— И жестоким и мстительным с теми, кто против вас? — Раз уж мы говорим начистоту, то почему бы не выяснить больше?

Мой вопрос Ньюману нравится; уголок его губ вновь ползет вверх.

— И это тоже, — соглашается не без удовольствия, будто я только что сделала ему комплимент.

Боже, что о себе думает этот человек?

— Я учту, — киваю серьезно. Что это? Угроза? Предупреждение? Блеф? — Прощайте, Лукас, — произношу с нажимом. — Не вынуждайте меня приглашать охрану, чтобы она любезно проводила вас к выходу. — И выжидательно смотрю на посетителя, гадая, когда же он уберется восвояси. Красноречивее некуда — что ему еще нужно?

Срабатывает.

Ньюман встает, отряхивает руки, ладонь о ладонь, будто прикоснулся к чему-то неприятному.

— Очень жаль, Морган, — припечатывает напоследок. — Я верил в ваше благоразумие. Ну, что ж, это ваш выбор. Тайлер проиграет, это понимаю я, это понимаете вы, и это понимает он сам. Все, что Рикардо пытается предпринимать, в том числе и ваша увеселительная прогулка по космосу, не более чем агония. Мой рейтинг растет, его — падает.

Не верю ни капли.

Хмыкаю.

— И поэтому-то вы приходите ко мне во второй раз?

— Я прихожу к вам потому, что мне хотелось бы сразу отсеять верных и преданных людей, определив бесполезных, — сообщает Ньюман снова с милейшей улыбкой. — Увы, вашей пользы я не заметил, — горестно разводит руками. — Так что скажите мне спасибо за ценный совет: по возвращении из «круиза» ищите себе новое место работы. А лучше — жительства. Мы с вами — не сработаемся.

Ничего не отвечаю. Пошел он. Видно же, что слышит только себя. Даже до Рикардо можно достучаться. И у Тайлера совершенно точно есть совесть, просто она где-то чертовски глубоко, но я точно знаю, что она существует — прячется и боится солнечного света, однако существует наверняка.

Ньюман стоит перед моим столом, все еще ожидая ответа на его последние слова. И я с наслаждением наблюдаю за тем, как меняется его лицо с понимаем того, что он его, ответа, так и не дождется.

— После того, как я одержу победу, вы пожалеете о своем решении, — заявляет пафосно и быстро шагает к двери, впечатывая подошвы своих ботинок в пол. Позер, у Рикардо признаки «королевского неудовольствия» выглядят естественно, а у этого — будто индюк пытается изображать из себя павлина.

Ньюман уходит, не удосужившись закрыть за собой дверь, поэтому сижу и слушаю, как смолкают его шаги в приемной, и хлопает уже другая дверь — в коридор.

Ежусь: после таких визитов хочется помыться.

— Капитан? — Растерянная Барбара появляется на пороге, переминается с ноги на ногу, не решаясь войти; одергивает юбку.

— Дверь закрой, — прошу и отворачиваюсь.

Сижу и смотрю в качающиеся ветки деревьев за окном, поэтому не вижу, а лишь слышу, как секретарь выполняет мое распоряжение. Уже настоящая осень — листвы почти не осталось. Быстро. Как много произошло в эту осень…

К черту меланхолию. Встряхиваюсь и набираю номер абонента, с которым уж точно не планировала общаться в ближайшее время.

— Морган? — удивленно отвечает Луиза. — Здравствуй. Я тебя слушаю.

С секретарем Рикардо в последний раз мы разговаривали тогда, когда она просила меня согласиться на его предложение и выйти за него замуж. И закончили мы ту беседу не на дружеской ноте, так что моего звонка Луиза точно не ожидала.

— Привет, Лу, — сразу перехожу к делу: — Пришли мне, пожалуйста, основные положения предвыборной кампании Рикардо. Ну, что обещает, к чему стремится. Цели, задачи.

На другой стороне — молчание.

— Зачем? — следует осторожно в ответ.

Неужто думает, что я решу использовать эту информацию Рикардо во вред?

Усмехаюсь.

— Надо же мне знать, что вещать студентам, чтобы они всей толпой кинулись за него голосовать. — А желательно, прихватив с собой всю свою родню, знакомых и соседей.

— О! — удивленно, но радостно восклицает Луиза. — Сейчас направлю.

— Спасибо, — благодарю и отключаюсь.

Я все еще зла. Мне категорически не нравится Лукас Ньюман и его методы достижения целей. Семьянин, трое детей…

Напыщенный индюк — вот он кто.

Что бы Ньюман ни говорил, не верю в его фальшивые рейтинги. Следующим президентом будет Рикардо, даже не сомневаюсь.

***

Джейс

Сижу и глупо улыбаюсь, слушая тишину. В какой-то момент мне кажется, что Миранда тоже скажет, что любит меня, но нет. Отвечает быстрое: «До завтра», — и обрывает связь.

Поразительно, как в одной женщине может сочетаться столько контрастов: то она сильная и волевая, то боится всего лишь каких-то слов. Я же не слепой и вижу, как она ко мне относится.

Что и говорить, мы с ней оба влипли. Совершенно незапланированно и явно не вовремя, но влипли взаимно, это точно.

Вздыхаю и опускаю рукав рубашки — разговор окончен, — а потом сминаю в кулаке записку, которую почему-то до сих пор держу в руке, и броском, которому позавидовали бы опытные баскетболисты, отправляю очередное послание РДАКа в мусорную корзину.

Записка, найденная в двери по возвращении с занятий, спутала мне все планы. Я ведь обещал сегодня вечером быть у Морган. Для нее это важно. Однако у альфа критской разведки, как всегда, на меня другие планы, а текст послания весьма однозначен: «Парк. Восемь вечера. Быть. Без сюрпризов».