Чтение онлайн

— Согласись…

— Ты же понимаешь, мы можем ничего не добиться…

Мы разговаривали, не глядя друг на друга, еле разжимая губы.

— Знаю. Дело не в этом. Важно попробовать, и ты это знаешь.

Вопреки моим ожиданиям, никто не спорил. Я сказал, что каждый вправе сам решать, пойдет ли он к жилищу Совы, что до нас, — я показал на Нату и Элину, согласно опустивших головы — то здесь двух мнений нет в принципе.

В лагере осталась только Туча, Бен, от которого мало толку — он накануне повредил ногу и еще сильно прихрамывал, а с ним ребенок. Поручив им все заботы и оставив все наше хозяйство, мы, цепочкой, след в след, углубились в желтеющую перед нами степь. Стопарь нес кроме обязательного оружия еще и две грубо сделанные лопаты, намереваясь использовать их при рытье траншеи. Его рабочий инструмент и запасы железа для поделок так и оставались в схроне, и он не мог изготовить инвентарь поприличнее. Этих лопат слишком мало для нас всех, и я прикидывал, как мы станем выкапывать траншею голыми руками… Я видел, что кое-кто считал всю эту затею бесполезной, но открыто не выступал против. Люди привыкли к смерти… Боль утраты Совы была, в основном, его болью, затрагивала нас — меня и девушек — но тем, кто сам потерял всех своих близких, стало непонятно — для чего они должны идти в такую даль для совершения устаревшего, в общем-то, обряда? Люди долины никого не хоронили — это за них делали крысы…

…Мы копали землю пять дней. Она осыпалась по краям, угрожая засыпать тех, кто в это время находился внизу. Нам приходилось укреплять стены стволами, на что уходило много времени. Страшную находку обнаружил Бугай, едва не пробивший лопатой спину женщины. Дина лежала на животе, с сильным наклоном передней части тела вниз, в глубину. Правая рука у нее была прижата к груди, словно она пыталась защитить себя от беспощадного давления, не позволившего ей сделать ни единой попытки спастись. Левая — вывернута назад и переломана в четырех местах. Позвоночник — раздавлен комлем дерева, тоже упавшим в яму. Лицо почти не пострадало, но рот и нос забиты землей. Когда мы стали поднимать ее, стараясь сделать это как можно осторожнее, впечатлительная Элина, сползла по земляной стенке на колени — девушка потеряла сознание. Нам пришлось доставать и ее. Зорька тоже едва сдерживалась, не в силах видеть безжизненное и окостеневшее тело своей подруги.

— Обмыть бы ее… — Стопарь негромко сказал мне, встав рядом. — Только кому? Я и не хоронил никого, хоть прожил немало. Моих стариков, без меня в землю положили… Крест, что ль, вырубить?

— Не надо. Она по рождению — мусульманка… Была. Кажется, Сова сделает все по-своему. И я догадываюсь, как…

Индеец решил проводить свою погибшую жену так, как это делали те, кому он подражал и перед обычаями, которых он преклонялся, следуя им в прошлых и настоящих годах своей жизни. Он своими руками сложил громадную поленницу, сделав на вершине площадку для тела. Женщины с нашей помощью отнесли Дину к воде и там, уже сами, сделали все, что нужно… Зорька, с ввалившимися глазами, став намного взрослее из-за постигшего их горя, вынесла из хижины платье, в котором мы видели Дину, когда были у них в гостях. Они с трудом облачили погибшую в одежды, и мы подняли ее на вершину погребального костра. Это были первые похороны, в которых мы все принимали такое непосредственное участие — не считая гибели Чаги. Но в предгорье все сильно торопились — а сейчас Сова все делал очень медленно. Он разложил у подножия костра несколько букетиков из полевых цветов. Потом вынес все ее вещи, и тоже обложил ими сухие дрова. Мы собрались вокруг подножия, и Сова поднес к нему факел. Индеец обошел кругом, поджигая его в нескольких местах, сразу… Зорька закричала в голос и рванулась к огню. Мы едва успели ее поймать — так сильно она стремилась к своей, уже мертвой подруге! Сова безучастно смотрел на нас — он не сдвинулся с места, чтобы помочь справиться с обезумевшей от горя, девушкой. Ната и Элина — они вдвоем повисли на руках Зорьки — принудили ее отойти прочь… Рыдающую девочку отвели на безопасное расстояние.

Я тоже отошел подальше — запах горелой плоти стал тяжелым, терпеть его было невыносимо… Один только Сова, по-прежнему, стоял возле костра, и словно не замечал падающих возле него искр и едкого дыма… Кто-то тронул меня за плечо.

— Ульдэ?

— Я узнала слишком поздно… Сова уже совершил погребальный костер?

Она не спрашивала — ее глаза были устремлены на пылающий жаром, огненный холм.

— Как видишь… Где ты была?

— В прерии много места для одинокой охотницы… Ее путь извилист — он не всегда пересекается с дорогами мужчин из форта.

— Спасибо за то, что пришла.

— Не благодари Ульдэ — в ее селениях не принято хвалить женщин.

— Почему?

— Там они не имеют прав, охотник Дар. Там женщины — Ульдэ — молчат. За них говорят их мужья… или отцы и старшие братья.

— Подожди… — я внимательно посмотрел на нее. — Так значит, твое имя, вовсе не Ульдэ? Это — название всего твоего рода?

— Какое это имеет значение, Дар?

Она пожала плечами и спокойно отошла по направлению к безутешной Зорьке и поддерживающей ее Салли. Женщины стали разговаривать между собой. Я встал возле Наты — она тоже крепилась из последних сил.

— Ты видела? Охотница пришла на похороны Дины…

— Она обязана Сове очень многим. Дар, как это нелепо… Не вовремя.

— Любая смерть, почти всегда, не вовремя…

Она вытерла слезу рукавом и молча прислонилась ко мне. Я положил на ее плечи свою руку. Девушка благодарно ткнулась мне в ключицу губами:

— Ты в порядке?

— Да… Я выдержу, Дар. Только очень жалко…

Она вздохнула. Я посмотрел на Элину, та находилась поодаль от нас вместе с Зорькой и Ульдэ.

— Ясная Зорька осталась одна…

— У нее есть Белая Сова… и Стара.

— Старуха не может быть ей подругой — между ними столько лет разницы. О чем такой молодой девушке говорить со знахаркой? А Сова — он, прежде всего индеец, потом шаман, далее мужчина и лишь в конце — муж. Зорьке будет очень одиноко…

— Мне бы очень хотелось им помочь… но как? Сова не примет ничьего сожаления. Я приглашу его пожить у нас, в форте. Но зная характер бродяги, не уверен, что он его примет.

Ната посмотрела мне в глаза:

— Ты не столь суров, как наш друг… Но, если бы, что ни будь, случилось с Линкой — я сейчас, наверное, каталась по земле от отчаяния! А Сова держит себя в руках.

— Мы ведь не знаем, какие у них были отношения?

— Они обе жили в типи индейца. Разве у них могли быть иные отношения, чем как у нас, с Элиной?

— Я не могу тебе ответить, Ната. Это чужая семья — и мне невозможно спрашивать об этом у Совы. Он говорил как-то, что не может себе представить, что будет разделять своих женщин — к кому и когда приходить на ночь. Наверное, меж ними была та же близость, какая существует между вами…

Ната не ответила. Она вопросительно взглянула в сторону женщин и вздохнула.

— Дар…

— Иди. Я все понимаю. Подойди к ним.

Ната отошла. Ко мне приблизился Стопарь.

— Все кончено, Дар. Нам нужно возвращаться…

— Подожди немного. Мы не можем уйти так сразу — это будет выглядеть плохо по отношению к Сове и его женщинам. Кроме того, я хочу позвать его и Зорьку к нам. Сова дождется, пока догорит последний уголек… соберет пепел и развеет его на ветру. Потом с ним можно станет говорить.

— Дар, ты помнишь о банде? Пока мы здесь — Сыч может прийти всей своей сворой.

— Я помню, Стопарь. И все-таки, нужно ждать…

Он склонил голову в знак согласия и умолк. Улучив момент, когда Ульдэ повернулась в мою сторону, я сделал ей знак рукой: — Подойди!

— Что хотел от Ульдэ вожак форта?

Я поморщился, заметив вслух:

— Между вожаком и вождем есть некоторая разница… Вожак, это больше подходит для стаи, а мы — люди.

— У нас были собаки, таскающие нарты. Самая сильная и умная — вожак. Иногда — самка. Но всегда — вожак! А родом управляли старейшины… Ульдэ поняла — Дар хочет называться старейшиной. Как говорит Сова — вождем. И, как он сам — шаманом всей долины!

— Я не претендую на всю долину. Но я позвал тебя не для того, чтобы пререкаться меж собой попусту… Ульдэ, скажи мне, когда ты видела в последний раз людей в синих куртках?

— Охотница повстречала двоих из них в прерии… — Ульдэ недобро усмехнулась.

Я спросил:

— И чем закончилась эта встреча? По твоей улыбке, вижу — она не похожа на обычную встречу охотников, идущих по следу зверя!

— Эти охотники пытались выследить Ульдэ!

— Им это удалось?

— Нет. Я сама зашла им в спину и разговаривала, положив их лицом на землю!