Чтение онлайн

— Ну, и что дальше?

— Сладко?

— В общем-то, да.

— А представь себе, что нашел ее растущей почти на голых камнях! У нас таких — целое поле! Ведь это — точно, что-то из прежних, настоящих растений! Может, в прошлом, сахарная свекла? Подумаем с Беном, будет и настоящий сахар! Значит — не все пропало? Могут они расти и в этих условиях? Могут! А, раз так — давай, засадим зернами пшеницы участок, возле Черного леса. Ты же говорил — у вас, в тайнике, вроде как оставалось немножко… Надо попробовать! Раз эта штука так прет, то и пшеница вырастет не хуже. Или, даже нет, посадим выше, по течению Синей реки, чтобы отсюда видно не было — пришлым об этом знать не следует!

Я вздохнул, откидывая от себя стебель.

— Вот именно, Стопарь. Само растет — ты сам сказал. А зерна, когда еще прорастут. И участок еще перекапывать, да от сорняка освобождать — кому это делать? Когда?

— Иэх! Как ты не понимаешь? — он огорченно хлопнул себя ладонями по ногам. — Не для себя стараюсь! Для всех! Будет у людей хлеб — вера появится! Вера! В то, что жизнь не окончена, что не одно только мясо в пищу годиться. Мы же одной охотой не протянем! Ртов добавится, неужто, все время в лесах да степи проводить? А так — закрома наполним, все будут знать, что у нас хлеб растет! Да ты уважение всей долины в один момент завоюешь!

— И благодарность — от Сыча. Нет, кузнец. Не время сейчас этим заниматься. Мы, не перемен года толком не знаем, ни, когда сезона дождей ждать… Что сейчас — осень? Зима? Лето? Даже Сова, у которого на все ответ найдется — и то, в смятении. Да и не даст он совета — другим занят… Камлает — если знаешь, что это такое. Сам мне признался. Хочет наше будущее узнать — одного мнения Стары, ему мало. Между прочим, я ему часть семян дал. А ты глаза не вскидывай — они требуются индейцу для его обрядов! Он мне говорил об этом. Но, если вдруг, он их тебе отдаст — для такого поля, как ты предлагаешь, рук надо вдвое больше прежнего. Камни убрать, землю вспахать — шутка ли? А у нас, и так, дел невпроворот. Еще изгородь толком не поставили, баню бы сложить…

Он приосанился.

— Баню? Что ж, это можно. Опыт есть, как бани строить… А что, горячей водой из ведер мыться уже несподручно?

— Не сравнивай. Баня — и лекарство, и отдых. Не одно и то же, что из ведра плескаться. И стены для нее ставить — из бревен. Их хватит, наносили уже достаточно — не надо больше спины рвать, можно и остановится. Бен рассчитает, а ты возьмись. Так, понемногу, и все вокруг такими стенами выложим. А горячая водичка — она и на случай осады не помешает. Понимаешь?

Он нахмурился — любое упоминание о чужаках заставляло его думать об уведенной ими девушке, Анне…

— Как думаешь? Жива девка, еще?

— Не знаю, — я отвел глаза, старательно разглядывая соломинку под ногами. — Если и жива, то… сломлена совсем. Эти твари все человеческое уже из людей выжгли…

Он скрипнул зубами:

— Давить их надо. Как Сова предлагал, давить!

— И что? Сколько ты бы успел убить? Они — не дети, Стопарь. И тоже — луки и самострелы имеют. И драться приучены — другой жизни и не знали, пожалуй. Что толку нам погибнуть? Сыч того только и желает…

— Твоя жена одного завалила, как зверя — и ничего. Я второму спину сломал! Если бы все взялись — сразу десять гадов уже лежало бы в земле!

— А наших, вместе с ними — еще больше! Пиррова победа… Нет уж, партизанить начнем, только когда совсем деваться некуда станет. А пока — нейтралитет. Это плохая жизнь… Но это — жизнь. Довольно того, что в долине о нас знают. Такое для бандитов хуже открытого сопротивления. Люди будут думать, что можно пойти против — соображаешь? А это — брожение в умах. Это же непонятно — сила есть, вот она, палками машет… А здесь, с нами — эта сила бессильна! Пример, Стопарь, и пример живой и действенный! Люди бежать начнут в форт. Вот тогда и посмотрим! И еще… Ничего-то мы про них толком и не знаем. Ни откуда они, ни сколько. Прежде, чем за оружие браться — не мешало бы доскональную разведку произвести. А для этого мне вас одних мало — хочу Чера и Ульдэ послать в Предгорье… Где только вот Черноногий со своей Шейлой бродят?

— Сам не захочет — хрен ты его увидишь. Он, как Сова, всю долину вдоль и поперек излазил, ни один сученок зэковский не найдет. Таится, небось… Ладно, поговорили. Поступай, как знаешь, — он обернулся. — А с баней — это ладно. Сделаем.

Они приступили к работе немедленно, и уже через несколько дней, Стопарь и Бен, с гордостью продемонстрировали нам, возведенную из глиняных кирпичей конструкцию, чем-то напоминающую среднеазиатские дувалы. По замыслу строителей, оно было разделено на два отсека. Первое, внутреннее помещение, где они сложили очаг и большую емкость для подогрева воды, целиком сложено из крупных валунов и самодельного кирпича. А дальше — собственно парная и скамейки в ней, вытесанные топорами из дерева. От этого в бане стоял терпкий, густой дух свежесрубленной древесины.

Мы устроили небольшой пир. Туча позаботилась о праздничном меню. Она полностью приняла на себя бразды правления стряпней, и сама рассчитывала, сколько и чего класть на праздничный стол. Спорить с ней даже не пытались — при обманчиво спокойной внешности, крепкая и не менее здоровая, чем ее муж, старуха обладала очень строптивым характером — даже Стопарь старался не попадаться ей под горячую руку. Но со мной она ругаться побаивалась — Ната пресекла такую попытку сразу и очень жестко. Я даже поразился, насколько сурово она выговорила женщине, на много лет старше себя, как должно вести себя людям в форте, и, особенно — исполняя мои распоряжения. Подумав, я понял, что такое поведение моей жены, все-таки, оправдано — двоевластия допускать нельзя. Стопарь не вмешивался — я понял, что кузнец предпочитает не ссориться со мною ни в чем.

Баня получилась на славу. Первыми в ней искупались Элина, Салли и Ната. Они так долго находились в помещении, что мы стали волноваться. Оказалось, совершенно зря. Просто им не хотелось покидать теплую ванну — Бен добавил в конструкцию бани еще и ее, вырыв в полу яму и выложив ее камнями. Вышли они обе такие раскрасневшиеся и распаренные, что мне немедленно захотелось обеих…

— Ты такая вкусная… — я чмокнул Нату в щеку, одновременно оглаживая вторую девушку по ягодицам.

В баню уже шли Стопарь и Бугай — больше там просто никто не поместился! Мы ушли к себе.

— Да ну тебя! — смеясь, отбивалась Ната. — И вообще — не лапай грязными руками чистых девочек!

— Что? Ах, так!

Мы принялись бороться — Элина немедленно приняла участие в возне, и вскоре я оказался побежденным обеими девушками. Они оседлали мои руки и ноги, с самым серьезным видом обсуждая степень наказания, которое я заслужил своим поведением. Сошлись на том, что более всего подходит обрезание, и Элина недвусмысленно принялась развязывать на мне пояс…

— Пощады!

— Ни за что!

Ната гордо продемонстрировала мне мой же нож, и, дождавшись, когда вторая стянет с жертвы кожаные штаны, склонилась к ногам. Хоть я и понимал, что все это игра, но неприятный холодок слегка кольнул мой рассудок…

— Вот, — она, улыбаясь, показала мне клок волос. — Хорошо наточил! Бреет, как бритва!

— Ната… — как можно спокойнее я показал глазами на лезвие. Она убрала его в сторону.

— Испугался?

— Есть такое…

— А зачем бы тогда ты был нам нужен? — она рассмеялась. — Дурачок, хоть и седой весь!