Чтение онлайн

— Не седой он. Серый… — Элина, вмешавшись, прилегла на мою грудь и принялась целовать соски. Волна возбуждения начала заполнять тело сверху до низу, а обе девушки, заметив действие поцелуев, прекратили смеяться и уже окончательно меня раздели. Вскоре мы сплелись в один клубок… Через полчаса, может больше, я устало откинулся на постель. Ната, довольная и счастливая, легла рядом на плечо.

— Так хорошо…

— И мне! — Элина примостилась рядом.

Элина и Ната без стеснения лежали возле меня. Мы предавались ласкам, уже не боясь света, который на первых порах старались все же приглушать — все испытывали некоторый дискомфорт. Но, после переселения в форт и всех последующих событий, и я, и девушки стали меньше стесняться друг друга. Возможно, сыграло и то, что с наступлением сильного тепла мы и так ходили, чуть ли не обнаженными. Носить на себе лишнюю одежду стало просто невмоготу, и, если бы не прерии с их колючками, и частыми ночевками на земле, мы, скорее всего, вообще предпочли бы одевать только набедренные повязки! Кстати, в прерии, многие примерно так и одевались…

В бане побывали все, даже Ульдэ, которая как раз появилась из одной из своих постоянных отлучек. Девушка, получив в свое распоряжение целый дом, тем не менее, большую часть времени проводила вне его стен. Нам она помогала лишь по собственной воле. Я почти не видел северянку — она, почему-то, избегала встреч. В форт девушка окончательно переселиться не спешила, и ее жилье часто пустовало, отчего я выслушал немало нареканий со стороны прочих обитателей. Охотница вела замкнутый образ жизни, никто ни разу не видел ее, с кем ни будь, из мужчин. Но она и не могла рассчитывать на особое внимание к себе — девушка не отличалась большой красотой. Более того — ее специфическая внешность, очень далекая от европейских стандартов, почему-то отталкивала…

Сова немного рассказал нам о ней. По его словам, девушка всю жизнь прожила в таежной глухомани и с цивилизацией столкнулась буквально в последние дни, перед Катастрофой. Она, по-настоящему, являлась полудикаркой — такой, как если бы вела жизнь по подобию своих предков, живущих в северных лесах за тысячи лет до ее рождения. Мы несколько поразились этому — в наше-то время? Но, потом, я вспомнил, насколько необозримы могли быть просторы этих лесов, и как легко можно в них затеряться — и тоже стал поддакивать индейцу. Похоже, что так оно и было…

Охотница вышла из бани. Она парилась последней и потому была одна. Ульдэ не спеша надела на себя охотничье снаряжение: колчан, заплечный мешок, подхватила лук…

— Ты снова не останешься?

— Ульдэ пока не хочет свой дом. Но она помнит.

— Ты в лес?

— Нет. Синие куртки не появляются больше — зачем ей сторожить ветер? Ульдэ пойдет на охоту, в прерии — ее стрелы покрылись плесенью!

— Будь осторожна!

Мне стало, почему-то, жаль ее — всегда одинокую и неприступную…

— Ульдэ не боится зверя!

— Я вижу. Ульдэ — смелая девушка. Она никого не боится… кроме себя самой и чужих мужчин. Так?

Она заметно побледнела и, ничего не сказав, развернулась и направилась в травы. Праздник продолжился без нее.

Но жизнь приносила нам не только радости, но и незаменимые потери…

Всего через несколько дней, после окончания постройки, мы услышали далекий гул, после которого едва удержались на ногах — земля вздрогнула, а волны Синей на глазах вздыбились и ударились о берег с силой, способной дробить камни! Облака на горных вершинах заметно осели ниже, и далекие леса предгорий исчезли в тумане. Встревоженные птицы загалдели в воздухе, а травы покрылись спинами убегающих животных. Повсюду поднялась взвесь из пыли и песка, забивавшая глаза и рот. Наши постройки уцелели, и лишь у Немого мальчика на колене появилась свежая ссадина — не устоял во время толчка.

А через день вернулся Белая Сова. Он появился не один, а вместе с Ясной Зорькой. Увидев наших друзей, мы поразились осунувшемуся и почерневшему лицу индейца, и, залитым слезами, глазам молодой женщины. Сова глухо поздоровался и тяжело сел на предложенный табурет. Зорька, пошатываясь, подошла к встревоженной Элине и уткнулась моей жене в плечо. Мы все поняли, что у них что-то случилось…

— Дина погибла… — Сова разжал стиснутые губы. — Позавчера…

Все охнули. Элина зашмыгала носом, у нее сразу выступили слезы на глазах.

— Бандиты? — я напрягся.

Индеец покачал головой. Ната усадила Зорьку и присела рядом, поглаживая молодую женщину по руке. Сова вздохнул. Он достал трубку и принялся набивать ее вздрагивающими руками. Я никогда раньше не видел своего приятеля в таком виде…

Он судорожно затянулся и, смотря куда-то в даль, отсутствующим взглядом, произнес:

— Она сразу… Как ужасно, — он сейчас говорил нормально, без своих обычных приемов, к которым мы уже привыкли, и от этого его речь становилась еще более зловещей… — Землю трясло. Все как обычно, не сильно… Так, слегка задрожало и все. Ну, мы шли к вам… Вечер, пора разбивать лагерь. А тут — удар! Все под ногами затряслось… Потом стало тихо. Землетрясение закончилось почти сразу, и мы решили не менять место. Я поднялся на горку, оттуда даже заметна ваша скала. Уже хотели ложиться… и тут… Дина шла впереди, шагах в десяти, наверное. Рывок, все уходит из-под ног… И все. Нас снова тряхнуло, в последний раз. Мы с Зорькой просто упали, потом поднялись. Где Дина? Дина молчит… Я бегу вперед, а уже ничего не видно. Искали — нет… Нигде нет. Я к костру, схватил головню из очага, давай снова все обходить. Нет… Мы все обыскали, во все стороны. Ходили до утра, уже с ног падали, но продолжали искать. Не нашли…

Зорька залилась слезами. Ее затрясло в рыданиях и она, заламывая руки, забилась в объятиях Наты, побледневшей при жутких словах Совы:

— Когда рассвело, мы опять стали обходить все в округе. Пошли по той же дороге, по которой шли перед землетрясением — а там… Полоса, шириной метров двадцать, по всем признакам — разрыв. Словно земля раскрылась и снова захлопнулась. А по краям заметно, что так оно и есть — деревья, камни, что рядом лежали — ни одного. Чисто, все края голые, на несколько шагов. Как просека получилась… Тогда я понял.

У меня перехватило сердце. Я сразу вспомнил свое падение в шахту, безнадежные поиски выхода, и тот, невыносимый страх, когда я понял, что замурован в подземелье заживо… Но Дине не могло так повезти, как мне.

— Она упала вниз, и земля снова сомкнулась. Как глубоко, я не знаю. Где копать, тоже. Мы в темноте шли, почти на ощупь. Она могли в середине разлома оказаться, и сбоку. А деревья, которые улетели в пропасть, метров по пять, из земли только верхушки торчат, как кустики. Какая ж глубина должна быть? Мы пытались. Весь день пытались… А в ночь — ушли. К вам.

Сова поднял на меня свои глаза, исполненные муки:

— Помоги, Дар. Вас много, вместе мы ее откопаем… Скажи им, ты же можешь. Они послушаются твоих слов. Помоги мне! Хоть проститься… С ней…

Он закрыл лицо ладонями. Мы все молчали, словно воочию увидев ту трагедию, которая произошла с подругой Совы. Чудовищная участь! Я не знал, что ответить другу. Спасти Дину мы не могли, она уже погибла… Попытаться выкопать ее тело — но как? Ни настоящих лопат, ни иных приспособлений у нас не имелось. Доставать землю руками, углубляясь внутрь, неизвестно, на какую глубину? Рисковать жизнью тех, кто мне доверял… Что решить? Отказать индейцу — неминуемо и навсегда испортить наши отношения. Такое не прощают и не понимают, как бы убедительно не звучали все мои доводы. Собрать всех в форте, проделать далекий путь, приняться за заведомо бессмысленную работу, справиться с которой невозможно — как я могу отдать такой приказ? Я потерянно молчал, опустив голову вниз. Дина, скромная, незаметная, редко улыбающаяся, с загадочной полуулыбкой и тихим, переливчатым голосом, погибла… Как нелепо, как жутко! Я лучше всех сознавал, что означает оказаться в кромешной тьме, провалиться в преисподнюю и ловить последний глоток воздуха, будучи намертво зажатым многотонными массами сырой земли… Лучшее для нее — умереть мгновенно. Но мы даже этого не могли знать… Элина подошла ко мне и встала на колени, протянув ко мне руки:

— Дар? Ну что же ты? Надо скорее идти! Ты слышишь? Скорее!!!

Она вздрагивала, руки ее дрожали. У девушки началась истерика. Ната оставила Зорьку и быстро подошла к Элине. Она ухватила ее за плечи и с неожиданной силой встряхнула:

— Лина! Перестань!

Я покачал головой — не надо так! Мне пришлось самому успокоить девушку, но осуществить это было сложно…

Мы вышли с Совой во двор, к остальным. Весть о том, что у Совы что-то случилось, быстро распространилась по лагерю, и все столпились перед домом… Я рассказал им о несчастье, которое постигло семью индейца. Свою просьбу он повторил сам, еще раз, избавив тем самым меня от мук. Я до сих пор не знал, что ответить… Сомнение отразилось и на лицах людей. И все же, главное слово оставалось за мной. Ната, вставшая рядом, тронула за плечо: