Чтение онлайн

Он посмотрел на Янь Уцзи, который, пользуясь моментом, пытался отступить.

— Ты никуда не уйдешь, — прорычал Лу Ди.

Он не мог его убить. Вмешивались слишком большие силы. Но он мог его унизить.

Он метнул свой меч. Но не острием вперед. А плашмя.

Тяжелый клинок, вращаясь, с оглушительным звоном ударил Янь Уцзи по лицу.

Гений Секты Нефритового Меча, гордость своего поколения, с разбитым в кровь лицом рухнул без сознания к ногам своих телохранителей.

На арене воцарилась мертвая тишина.

Лу Ди стоял посреди арены, тяжело дыша. Он победил. Он не убил, но он победил. Он унизил своего врага на глазах у всего теневого мира.

Он подошел к Лин Фэн, которая все еще сдерживала ледяной стеной телохранителей.

— Уходим, — сказал он.

Они не стали ждать реакции. Они развернулись и, под потрясенными взглядами сотен зрителей, спокойно пошли прочь с Арены Отчаяния.

Они бросили вызов великой секте. И они вышли из этого вызова победителями.

Но они оба знали, что это не конец. Это было лишь начало настоящей, большой войны. И теперь Секта Нефритового Меча бросит на них все свои силы.

Тишина на Арене Отчаяния была оглушительной. Она давила на уши, смешиваясь с запахом пыли, крови и озона. Сотни зрителей, закаленных в битвах наемников и циничных торговцев, молчали, не в силах до конца осознать то, что только что произошло на их глазах.

Они видели, как гордость Секты Нефритового Меча, молодой гений Янь Уцзи, был не просто побежден — он был унижен. Публично. Растоптан грязным, безымянным отшельником, вышедшим из болот.

Лу Ди и Лин Фэн шли сквозь эту замершую толпу. Люди расступались перед ними, как вода перед ледоколом. В их глазах был не просто страх. В них был суеверный ужас. Они смотрели на Лу Ди не как на человека, а как на некую первобытную, неумолимую силу, стихию, которая пришла в их мир, чтобы нарушить все правила.

Они не пошли в свою гостиницу. Они знали, что это место уже не было безопасным. Каждый темный переулок, каждый скрип двери теперь казался им предвестником засады. Они не стали забирать свои вещи. Все, что им было нужно, они несли на себе.

«Уходите из этого улья, и как можно быстрее, — звучал в голове Лу Ди напряженный голос Уголька. — Эффект от вашей выходки будет как от камня, брошенного в гнездо ядовитых змей. Сейчас они в шоке. Но скоро они придут в ярость. И эта ярость обрушится на все вокруг. Хранитель Фактории не сможет или не захочет вас защищать от гнева великой секты».

Они двигались быстро, но не бежали. Они шли по самым захудалым и запутанным улочкам, избегая центральных площадей. Их путь лежал к тому же выходу из каньона, через который они вернулись.

Лу Ди чувствовал, как адреналин, поддерживавший его в бою, отступает, уступая место боли. Его тело было на пределе. Но хуже всего была голова. Ментальный удар, который нанес скрытый в толпе старейшина, был чудовищной силы. Его «Обсидиановая Цитадель» выдержала, но по ее стенам пошли глубокие трещины. Его разум был похож на колокол, по которому ударили огромным молотом. Мир плыл перед глазами, а в ушах стоял непрерывный, высокий звон.

Они выбрались из Фактории и, не останавливаясь, углубились в дикие земли, уходя на восток, в противоположную сторону от тракта, ведущего на юг. Они должны были запутать след.

Они шли несколько часов, пока, наконец, не нашли подходящее укрытие — глубокий, заросший мхом овраг, скрытый от посторонних глаз густым лесом. Здесь Лу Ди окончательно выбился из сил. Он опустился на землю, прислонившись к стволу дерева, и его тело затрясло в ознобе.

— Лу Ди! — Лин Фэн подбежала к нему. Ее лицо было встревоженным. Она коснулась его лба — он был холодным, как лед, но в то же время его била крупная дрожь.

— Он… его дух… он повредил его, — прохрипел Лу Ди. — Я не могу сфокусировать Ци. Она… бунтует.

Лин Фэн поняла всю серьезность ситуации. Физическую рану можно было залечить. Но рана, нанесенная духу, духовному ядру, была куда опаснее. Если не стабилизировать его состояние, его Ци могла выйти из-под контроля и разорвать его изнутри.

— Сядь, — приказала она властным тоном, в котором не было места возражениям. — Закрой глаза. Дыши. Я помогу тебе.

Он подчинился. Он сел в позу лотоса, но не мог сосредоточиться. Его внутренний мир был в хаосе.

Лин Фэн села напротив него. Она положила свои ладони на его виски. Ее пальцы были холодными, и этот холод был как глоток свежей воды в пустыне.

— Не сопротивляйся, — прошептала она. — Доверься мне.

И она начала вливать в него свою Ци. Но не так, как он делал это для нее в болотах. Ее энергия была не теплой. Она была холодной, чистой, острой, как скальпель хирурга. Она не пыталась согреть или укрепить его. Она начала наводить порядок.

Лу Ди почувствовал, как ее ледяная энергия проникает в его разум, в его духовное ядро. Она находила очаги хаоса, оставленные ментальной атакой, и замораживала их, успокаивала, стабилизировала. Она была как мороз, который сковывает бурлящую воду, превращая ее в гладкий, неподвижный лед.

Это была невероятно тонкая и опасная работа. Она рисковала не меньше, чем он. Если бы его бунтующая огненная Ци вырвалась наружу, она могла бы серьезно повредить ее собственные меридианы. Но она действовала с абсолютной точностью и самоотдачей.

Их сознания снова соприкоснулись. Но на этот раз глубже, чем когда-либо. Это было больше, чем просто обмен энергией. Это было слияние душ.

Она увидела его мир не как сторонний наблюдатель. Она вошла в него. Она увидела пепел его деревни. Она почувствовала его любовь к родителям, его отчаяние, его одиночество. И она почувствовала источник его ненависти — не как абстрактное желание мести, а как ревущее, всепоглощающее пламя, которое было одновременно и его проклятием, и его единственным спасением.

А он, сквозь пелену боли, почувствовал ее. Он почувствовал ее собственную трагедию — холодное, тихое горе по ее секте, по ее учителю. Он понял, что за ее ледяной броней скрывается такая же глубокая рана, как и у него. Их боль была разной по своей природе — его была горячей, как лава, ее — холодной, как ледник. Но это была одна и та же боль. Боль потери.

Они были двумя осколками одного разбитого мира.

Процесс длился несколько часов. Когда Лин Фэн убрала руки, она тяжело дышала, ее лицо было бледным от истощения. Но Лу Ди открыл глаза, и его взгляд был ясным. Дрожь утихла. Звон в ушах прекратился. Боль отступила, оставив после себя лишь глухую усталость.