Чтение онлайн

Слушают все молча и очень внимательно. Андрей вначале попытался ёрничать, но его шуток не поддержали, и он заговорил серьёзно.

Объяснив незнающим, что такое "Мышеловка", перешли к конкретике, к подслушанному за стенкой разговору Фредди с...

– Крысой, - Фредди невольно передёрнул плечами.

– Он же Ангел Смерти, - кивнул Гольцев, - он же Ротбус, комендант Уорринга.

– Слышал о нём, - кивнул и Андрей.
– но ты, Фредди ни кликухи, ни звания не назвал, а физию мне не описывали.

– Кому надо, те и так знали, - усмехнулся Джонатан, - а кому не надо...

Зная о редкостной памяти Эркина и его привычке передавать слышанное дословно, Фредди с обречённостью ждал, что сейчас прозвучит его подлинное имя, но... Эркин его не назвал. Андрей быстро искоса глянул на него и мгновенно перехватил, повёл рассказ о подготовке. Что, как, зачем и почему они сделали. Понимающие одобрительные кивки слушателей.

– Толково... толково, - кивал Александр Кириллович Гольцев Старший - дед Сашки-Бешеного.

И Андрей не смог удержаться от самодовольной ухмылки: его действия одобрялись настоящим специалистом...

...Гольцев уважительно покрутил головой.

– Ведь как продумано, Дядь Миша. Тут заранее готовишься и чего-нибудь, да упустишь. А тут... Ведь, по большому счёту, экспромт, а как сделано.

Михаил Аркадьевич кивнул.

– Да, согласен. И чувствуется серьёзная школа, и своя голова работает. Очень интересно.

– Вот потому мы карту Фредерика Трейси и не нашли.
– Гольцев ухмыльнулся.
– Не там искали. И настоящее имя Фредди Ковбоя знают теперь только двое. Он сам и Бредли.

– Четверо, -- поправил его Михаил Аркадьевич.
– Эркин и Андрей. Они её видели.

– Эркин неграмотным тогда был, - возразил Гольцев.

– А Андрей? Не мог он в неё нос не засунуть и - Михаил Аркадьевич подмигнул Гольцеву, - вслух не прочитать. К тому же по некоторым данным у Эркина феноменальная память, в том числе и зрительная. И если он карту видел, держал в руках, то, я уверен, вполне может её воспроизвести, дословно, со всеми значками и пометками.

Гольцев кивнул.

– Так-то оно так, Дядя Миша, но я попробовал намекнуть, так невинные морды и в один голос: "А мы её не рассматривали", а младший Мороз с ухмылочкой: "Нам лишнего не надо, своего хватает".

– Что да, то да, - согласился Михаил Аркадьевич.
– Сделано, конечно, я согласен, остроумно, все детали, какие могли понять, учтены. Можно даже слегка подкорректировать, убрав лишнее, и использовать как учебную модель.

Гольцев изобразил смущение.

– Уже. Я тут накропал немного. Ну...

Михаил Аркадьевич кивнул.

– Оставь на столе. Посмотрю. На следующий чайник ещё что-то есть?

– И не на один, - рассмеялся Гольцев.
– И тоже интересно.

Остывший и опустевший чайник унесли на кухню, наполнили и поставили на огонь, а горячий принесли в кабинет для продолжения разговора.

– Вот, Дядя Миша, вроде бы я их всех худо-бедно, но знаю, а оказалось... Ну, все себя показали по-новому. И это они на отдыхе, в полном, как говорится, расслабоне. Я бы, конечно, на Джонни, ну, Бредли, в деле бы посмотрел, как он заказы принимает и для Фредди расклад и подготовку делает. Ведь за столько лет после Уорринга ни одного прокола. А спроси его впрямую, так один ответ: "Удача". И дед о нём так сказал: "Удачлив".

Гольцев шумно вздохнул.

– Не завидуй, а учись, - наставительным тоном сказал Михаил Аркадьевич.

Гольцев охотно рассмеялся. Присловье это он слышал с детства, в их деревне это всей ребятне, а случалось, и взрослым говорили, прекращая жалобы на чужие удачи.

– Этому не выучишься, - немного демонстративно вздохнул Гольцев.
– Это от природы. Гуляли, конечно, напропалую и по всем направлениям. Если по-ковбойски, - он перешёл на английский, - то аж небо горело.

– И профессор?
– не скрыл удивления Михаил Аркадьевич.

– Его дело мущинское, - ответил расхожим присловьем Гольцев.
– Но это ладно-понятно. И что Эркин от своей Жени в загул пошёл, тоже ладно. Кстати, самой большой проблемой в подготовке было, это уговорить Эркина поехать отдохнуть от жены. Связка там такая... Ну, младший Мороз, тот котяра в Загорье и окрестностях известный. А вот кто удивил меня, так Фредди. Нет, вроде бы как все, не посрамил честь ковбойскую. А вот что бабушки наши все поголовно аж влюбились в него... это да. И бабаня моя - первая.

– Сашка!
– искренно возмутился Михаил Аркадьевич.
– Ну ты ври да не завирайся! Про родную бабушку и такое!

Гольцев вздохнул уже непритворно.

– Так, Дядя Миша, ну, как ещё это понимать. Первый кусок - Феденьке, мягкая подушка - Феденьке, разносол - Феденьке. Утром сидим в горнице, ну, пироги-скороспелки, каша да чай с молоком, а Фредди в соседней, один за столом, стол со скатёркой, на коленях рукотёрник вышитый, и его потчуют, да с приговорами. А рядом с двух сторон Морозы, переводчики-синхронисты. Один с английского на русский, второй с русского на английский. И бабаня потчует. "Кушай, Феденька, кушай, голубчик, всю-то ты ноченьку трудился, глазонек своих ясных не сомкнул". Эркин переводит, Фредди кивает, мы за стенкой, дверь-то открыта, всё слышно, начинаем угорать. Тут младший Мороз вступает. "А с чего ты, Баба Даша, взяла, что он трудился. Он может, всю ночь бревно-бревном лежал и спал без просыпа". Эркин переводит. А бабаня на Андрюху: "Да мне ль не знать, у Любки-Оторвы кровать со звоном, на всю деревню с её отруба слышно!". Эркин переводит и дальше по-английски. "Говорил я тебе, Фредди, ещё тогда. Смотри, куда ложишься. Бьёшь ты сильно, но одинаково". Андрюха на русский переводит. Мы в полном... Джонни уже на пол сползает от смеха. А бабаня на Эркина полотенцем замахивается. "А ты, охальник, всяким глупостям Феденьку не учи. Не слушай его, Феденька, всё у тебя хорошо, все довольны". Фредди, вот выдержка у мужика, не поперхнётся, только стряпню нахваливает.

– Сашка, хватит, - простонал сквозь смех Михаил Аркадьевич.
– И почему ты в актёры не пошёл? Талант у тебя тут явный.

– Да мне актёрства, Дядя Миша, и без цирка с кино хватает, - Гольцев ухмыльнулся.
– Зрителей, да, немного, но зато понимающие. И, Дядь Миша, я хоть когда невпопад сыграл?

– Бывало, - улыбнулся Михаил Аркадьевич.
– Напомнить конкретику? Но, надо признать, исправлять, вернее, использовать косяк и прокол на пользу дела умел.

– Стараюсь, - хмыкнул Гольцев.
– И, Дядь Миш, остальные наши бабушки тоже... Фредди ведь с каждой чаю попил, пирогами и прочим полакомился. И он по-русски... ну, кое-как и кое о чём, и бабушки по-английски... меньше, чем ничего, а друг друга поняли. Ведь до обидного. Вот, Баба Луша, помните её?

– Жива?
– радостно удивился Михаил Аркадьевич.

– Ещё как, выходит, правда, редко и недалеко, но внучатыми снохами командует... аж за околицей слышно.

– Сильна Лукерья Антиповна, - кивнул с улыбкой Михаил Аркадьевич.
– Неужто и она... не устояла?

– Ну, Дядя Миша. Вот, сами посудите. Утро ещё в самом начале, коров только доить начали, куры ещё спят, иду я...
– Гольцев немного нарочито замялся, - Ну, неважно, домой иду. И тут Баба Луша, идёт-плывёт, горшочек в руках, в одеялко завёрнутый. А запах от него... Я чуть слюной не захлебнулся. Грибы душоные.

– Помню-помню, - искренне вздохнул Михаил Аркадьевич.
– Она и тогда на них мастерица была.

– Ну вот, я и попросил, что дескать, хоть понюхать дай. Так меня по всем кочкам-буеракам понесли, что убери лапы, охальник, у своей... хм, ну, Баба Луша умеет, проси, а это Феденьке, а то Дашка никогда не умела и по гроб жизни не научится, не дано ей, а Феденьке... Ну, Дядя Миша, вам смешно, а мне ж обидно, такое про бабушку слушать.

Михаил Аркадьевич вытер выступившие от смеха слёзы.