Чтение онлайн

– Пытались, - хмыкнул Джонатан.
– Так и засуетились, так и забегали вокруг. "Масса Джонатан, вы куда?" "Масса Джонатан, туда нельзя." "Масса Джонатан, вернитесь к себе." Ну я одно в ответ: "Мне надо". И иду. Дошёл до её половины, вхожу. И через будуар прямиком в её спальню. Вхожу. И вижу. Она на ковре. Голая. И два её спальника. Голые. Оба в ней. Я и говорю. Вежливо, как учили. "Мэм, это то интересное, что вы обещали показать?"

Все дружно заржали.

– И что она?
– еле выговорил сквозь смех Андрей.

– Она?
– переспросил Джонатан.
– Ну, выдержка у неё была... семейная. Урождённая Говард...

– Чего-чего!
– в один голос изумились слушатели.

– А того, - хмыкнул Джонатан.
– Старых, по-настоящему старых семей не так уж много. Связи переплетались, обрывались, восстанавливались, вражда с дружбой то переменно, то одновременно... Но тут чем дальше, тем меньше документов. Говорят, Америка вообще началась с двух пиратских кораблей, мужского и женского. Переженились, породнились, и...
– Джонатан открыто подмигнул Бурлакову, - тогдашние договоры и соглашения не записывалось в силу неграмотности большинства участников.

Бурлаков задумчиво кивнул.

– Ну вот, - продолжил Джонатан.
– Она одного выплёвывает, второго на себя кладёт, прикрылась, так сказать, и мне. "Джонатан, я занята. Придёте позже". Я ей спокойно. "Я подожду".
– Все снова рассмеялись.
– Ну, сажусь на ближайший пуф и смотрю. Сзади какой-то шум, я не оборачиваюсь, чтобы ничего не пропустить, интересно же. И тут меня сзади хватают за бока и поднимают на воздух. Я было дёрнулся, но... это дед! А его я... ну, не то, чтобы боялся, но уважал. Я и повис тряпочкой. Он меня вынес в будуар, дверь в спальню ногой захлопнул, и отдал нянькам. Всё молча. И те... молчком меня быстро унесли, умыли, переодели и к деду в кабинет отвели. А там... Как всегда, но и по-новому. Камин, дед и отец в креслах перед ним. И третье кресло стоит. Пустое. Отец поставил свой стакан на подлокотник, встал, подошёл ко мне, за руку подвёл к третьему креслу, усадил в него. Плотно, на всё сиденье. Потом сходил к бару и принёс мне стакан. Такой же, как у себя и деда, но с апельсиновым соком.

– А у них что?
– с интересом спросил Андрей.
– Коньяк?

– Бренди или виски, - ответил за Джонатана старший Гольцев.

Бурлаков кивнул, а Эркин пояснил:

– Ну да, коньяк же в рюмках.

– Бывает и в жестяной кружке, - ухмыльнулся Андрей.

Фредди кивнул, и Джонатан продолжил:

– Ну, все сделали по глотку. И отец сказал: "Запомни, Джонни. К леди входят, только постучавшись и получив разрешение". Сделали по второму глотку и уже дед. "Прежде, чем войти, подумай, как будешь выходить. После увиденного". Вот так.

Рассказ произвёл впечатление. У Андрея явно вертелось на языке множество вопросов, но он промолчал. И после недолгой паузы, заполненной выпивкой и закуской, тряхнул головой и начал:

– Ну, мне много чего говорили, а вот самое первое...
– Андрей одновременно и улыбнулся, и нахмурился.
– Помню... Ёлка, игрушки, и я под ёлкой сижу. Ногами грузовик с кубиками держу, во рту яблоко, не откусить, а выплюнуть жалко, в одной руке кукла, в другой книжка. Книжку Анька отнимает, что тебе незачем, ты ещё читать не умеешь. Куклу Милочка тянет ревёт, что куклы для девочек. А мне ни отбиться, ни отругаться. Ну и, - Андрей покосился на сидевшего с опущенной головой Бурлакова, и явно сказал что-то не то, придуманное непосредственно здесь и сейчас.
– Ну, меня и вразумили, что чужого не хапай, без своего останешься.

– Тоже по делу, - кивнул старший Гольцев.

Эркин слушал, кивал, улыбался вместе со всеми, но молча и явно думая о своём. Но проигнорировать общее ожидание он не смог и, тряхнув головой, принял решение.

– Значит, самое первое и самое важное, что потом выжить помогло?

Что-то в его голосе заставило остальных насторожиться.

Как всегда, Эркин, говоря о прошлом, перешёл на английский

– У кого что, а я в пять, нет, всё-таки уже в шесть в первый раз человека убил. Своего. Такого же, как я. Спальника. Только года, я теперь думаю, на три-четыре постарше.

И притворяясь, а, может, и в самом деле, не замечая сгустившейся тишины и напряжения слушателей, продолжил, глядя не на людей, а в костёр.

– Ночь или день не важно. Велено спать, ну и сплю. Лежу как положено. И тут услышал. Шаги. Кто-то мимо моей койки прошёл. Не надзиратель. Ну, не в ботинках, босиком. Значит, свой. Мне интересно стало. Малец совсем был, глупый ещё. Вот и открыл глаза. Ну и... Большой, ну, сейчас думаю, ему лет десять было, не больше, трёхкровка, а тогда... Заметил и ко мне. Прошипел: "Не спишь? Видишь? Так делай." Сдёрнул меня с койки, подвёл к дальней, а там... Трое лежащего за ноги и руки держат, а четвёртый ему лицо подушкой накрыл, а прижать не может. Дёргается тот, вот-вот выкрутится. Тот, что меня привёл, взял меня за руки, положил их на полушку и моими руками её прижал. Тот ещё разок чуть дёрнулся, и всё, - Эркин снова усмехнулся.
– Дальше подушку тому под голову подсунули, по своим койкам разошлись и заснули.
– новая усмешка.
– Все спали, ничего не видели, ничего не слышали.

– И за что?
– после недолгого общего молчания спросил Андрей.

Эркин пожал плечами.

– Мне не сказали, а я не спрашивал. Но тоже... на всю жизнь урок. И как делать, и как молчать, - небольшая пауза, скользнувшая по губам улыбка.
– Потом под моей подушкой никто не трепыхнулся. А уж кто сам просил... в побеге помочь - святое дело. Даже важнее, чем стукача или другую сволочь придавить.

– Это да, - согласился Андрей.
– Помощь... она разная бывает.

Задумчивый кивок старшего Гольцева...

...Михаил Аркадьевич покачал головой.

– Ну да, - согласился Гольцев.
– На языке, конечно, вертелось и сколько таких у него было, и у всех ли так, но... никто и ни о чём и слова не сказал. Даже Андрей. Помолчали, выпили по стакаше, не чокаясь, и уже простой трёп пошёл.

Очередной остывший и опустевший чайник отправился на кухню, а уже закипевший вернулся на стол. И снова две чашки в молчании. Михаил Аркадьевич, обдумывая что-то своё, а Гольцев просто и безмятежно наслаждаясь.

И хотя оба понимали, что есть ещё не рассказанное и не услышанное, но чувствовали, что надо сделать паузу. Не на "чайник" и даже не на одну ночь, а побольше. И продолжить разговор как недавно стало принято называть "в другом формате".

"Муравейник" или "Княжья горка" был одной из достопримечательностей Царьграда, но не внесённой ни в один путеводитель или справочник. Знали о нём только свои, то есть жильцы, друзья и родственники жильцов, ну, ещё всезнающие таксисты. Снаружи для прохожих ничего особенного. Старый квартал старых двухэтажных домов, почти одинаковых, выкрашенных в традиционный жёлтый цвет с белыми скромными лепными наличниками и декоративными полуколоннами. Тёмные двери со старинными почтовыми ящиками, окна с двойными рамами, между которыми зимой выкладывалась вата, а на Новый год выставлялись целые композиции, а за ними на широких подоконниках горшки с цветами и белые кружевные занавески, что свет пропускают, а внутри ничего с улицы не разглядишь. Кое-где над крышами виднелись верхушки деревьев, что позволяло предположить наличие внутреннего двора, а то и сада.

Двор действительно был. Общий для всех сорока с лишним домов, образовывающих замкнутый почти правильный квадрат. У каждого дома свой номер по своей улице. И свой выход во двор. И несколько старых деревьев во дворе. И у каждого дворового крыльца маленький палисадничек. И - главное - общая, не разгороженная галерея по всему периметру первого этажа. Потому что семьи разные, а род один.

...Княжичу Борису Анатольевичу Краснохолмскому -Буське-Бутузу по-домашнему и Звездочёту для остальной семьи - до двадцати одного года - полного совершеннолетия и права называться князем оставался месяц, и семья, разумеется, готовилась к торжеству. Вся семья. Включая двоюродных, троюродных и так далее. За исключением самого княжича. У него никак не получался доклад для семестрового заседания СНО физмата Университета, а оно несомненно важнее любых семейных традиций, обрядов и церемоний. Это его не первый полноценный доклад, и определённая репутация в, как принято говорить, определённых и почти научных кругах уже наработана, ведь с первого курса делается, даже ещё раньше начал на олимпиадах и в кружке для школьников при Университете, но её надо поддерживать. Правда, в последние дни немного сдвинулось с мёртвой точки. Как это уже не раз бывало. Всё-таки, гордость гордостью, но когда помощь по делу...