Чтение онлайн

– Я заночую во флигеле. Завтра отвези меня в город. Я могу даже не сразу возвращаться во дворец, а пару дней пожить в гостинице ради спокойствия его величества, – закрыв крышку и защелкнув замки, предложила Хильда.

– Не выставляй меня в дурном свете. Если я отправлю гостью в пристройку, представляешь, какие пойдут слухи? А когда мама об этом узнает, нам точно несдобровать, – тотчас отказал Нур и подошел к ней: – Ты злишься?

– Злюсь. На тебя и на себя, что поверила тебе на слово, – не стала она жалеть его и отвернулась. – Я ведь так и думала, что хаврийка может стать триггером. Но понадеялась!.. Дура, – снова обругала себя Хильда. – Ты понимаешь, что одно мое присутствие вызывает обострение? Твоей маме стало хуже из-за меня.

– Не из-за тебя. Она вспомнила тот день, встречу делегации.

– Встречу хаврийской делегации. Ты должен был предупредить о приступах.

– Прости. Такого давно не было. Да, первые годы мама реагировала на любую мелочь: если слышала хаврийскую речь или видела язычок пламени, – но со временем приступы стали реже. Я не соврал, в прошлом году она общалась с врачом из Хаврии. И я подумал…

– Что она достаточно оправилась?

– Да, – понуро кивнул он.

Зря стыдился, это было нормально – искать надежду по малейшему поводу.

– Тьенну Лерок надо показать врачу. Если она идет на поправку, тогда ей нужно еще больше внимания. Любой неверный шаг может откатить прогресс, понимаешь? И я не хочу стать тем самым неверным шагом.

Нур смотрел и молчал, и это тяжелое молчание лучше любых слов говорило, какая борьба идет внутри него.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – наконец согласился он. – Но ночуй здесь. Мама сейчас в своей комнате и за ней присматривают. Скоро она очнется, приступ редко длится долго. И обычно она не помнит, что творила во время приступов, так что утром ты спокойно с ней попрощаешься, и мы уедем. Ложись спать и ни о чем не беспокойся.

Он протянул руку, но тут же отдернул и ушел, так и не коснувшись ее плеча.

И все же он ошибся. К утру тьенна Лерок не пришла в себя.

Нур

Ночь прошла беспокойно: сначала Нур то и дело просыпался и на цыпочках подкрадывался к комнате матери – проверить, как она себя чувствует. Будил своим появлением тьенну Абернот, та и правда спала очень чутко. На третий или четвертый раз экономка выставила его из комнаты и закрыла дверь на замок – только так можно было его успокоить.

У гостевой спальни Нур тоже покрутился, но стучаться к Хильде не стал – о планах на завтра они договорились, а в остальном было не до романтики. И пусть его тянуло к ней как магнитом (он даже проверился у мозгоправа, не покопались ли в его голове), работа и семья были в приоритете.

К приступам матери Нур привык. Это поначалу было страшно, особенно когда она в день похорон отца спустилась к завтраку веселая и нарядная, – Нур тогда взбесился и чуть не опрокинул стол. После же малодушно подумал: может, это и к лучшему – не помнить? В том огне сгорел не только отец, но и счастье их семьи.

А ведь они были счастливы! Вечно занятый на службе отец находил время и на сына, и на жену. Он не пытался вылепить из Нура свою копию, не давил, но умел поговорить по-мужски. Находил ему лучших учителей. Да чего стоил тот же Сайран, с которым отец договорился о дополнительных занятиях магии!

Да, Нур был не самым старательным учеником и с наставником у него не сложилось. Как бы сильно ни старался отец сгладить углы, в детстве Нур ненавидел занятия магией. Сайран не стеснялся выговаривать ему, что любой балбес справился бы лучше, что такой сын позорит своего талантливого отца. Позже, повзрослев, Нур начал подозревать, что верховный маг самоутверждался за его счет. Вечно на вторых ролях, в тени старшего брата, тот переносил собственное негодование на ученика. Но нельзя отрицать, что на этих занятиях Нур неплохо поднаторел в магии.

Новость об убийстве наставника он воспринял равнодушно. В то время приходилось разрываться между службой и больной матерью, и скорбеть о Сайране было некогда. Хотя Нур хорошо помнил, как шерстили дворец и как вместе с рядом придворных схватили несколько именитых ученых, обвинив в пособничестве заговорщикам, – дескать, магический щит, которым так гордился верховный, был разрушен каким-то артефактом, иначе до мага никто не добрался бы. Ученых оправдали посмертно, но последний урок от наставника Нур усвоил – нельзя полагаться только на магию.

К утру Нур все-таки забылся тревожным сном из обрывков воспоминаний, но вскоре проснулся, услышав презрительные слова Сайрана: «Ты меня разочаровал». От набившей оскомину фразы он подпрыгнул и слетел с кровати, но в комнате, конечно, никого не было. «Призраки из Пустоши не приходят. Накрутил себя, вот и показалось».

Капитан протер лицо и со вздохом отправился умываться. Неважно, что вместо него мама снова увидит зеленого юнца, он все равно должен выглядеть безукоризненно.

При свете дня комната тьенны Лерок казалась просторнее. Светлые стены, большие окна, массивный книжный шкаф с нижней закрытой полкой – под лекарства. На столике лежала вышивка: похоже, мама пыталась украсить ею платок. На полке рядом с кроватью стояла фотокарточка со свадьбы родителей, на которой они счастливо улыбались кому-то – единственное сохранившееся изображение отца.

Нур был уверен, что мама будет в порядке. Слабая, сонная, как часто случалось после приступов, она встретит его неизменной улыбкой. Но мама всё еще спала, и тьенна Абернот обеспокоенно качнула головой.

– Она не приходит в себя. Я уже пыталась разбудить – никакой реакции.

– Почему меня не позвали?

– Так спокойно спит же…

Тьенна Лерок и правда спала спокойно. Но ушла так глубоко, что не дозовешься. Не реагировала на свое имя, на прикосновения. Словно была не здесь.

«В Пустоши», – похолодел Нур, отгоняя дурное предчувствие. Когда боль от потери становилась невыносимой, супруги порой уходили в Пустошь вслед за любимыми. Мама не была магом, зато прекрасно разбиралась в лекарствах.

– Она что-то говорила перед сном?

– Нет, приняла таблетки и уснула.

– Стандартную дозу?

– Да, конечно. Я проверила и убрала флакон, все десять таблеток на месте… – экономка хлопнула себя по карману платья и побледнела. – Его нет. Флакона нет, – сдавленно сказала она, и они одновременно бросились к кровати.

Флакон лежал в углу, а рассыпанные таблетки – рядом. Их было явно меньше десятка.

– Как же так!.. – запричитала Абернот, трясущимися руками собирая лекарство.

Нур не стал гадать, как это случилось, и, плюнув на все предостережения, сжал холодные мамины пальцы и нырнул за ней в Пустошь.

Серая комната, невнятные тени, такой густой туман, что можно задохнуться. Пустошь живых была куда опаснее, чем Пустошь мертвецов – здесь не было маяка, за который можно уцепиться, и показывались не последние воспоминания, а любые. Заплутать в таком – раз плюнуть. Нур знал, что у него есть всего лишь несколько минут, пока щупальца той стороны не попробуют утянуть к себе чужака. За это время он должен убедиться, что мамы тут нет.