Чтение онлайн

Вдруг сверху раздались тяжёлые шаги, деревянные перекрытия затряслись. Слышно было — двое или трое. Звук был вязкий, давящий, как всё это ночное напряжение.

Служанки пригнулись к стене, будто хотели вжаться в саму кладку. Кира осталась совершенно неподвижной, только взгляд её стал острым, холодным. Владимир поднял ладонь — быстрый, беззвучный жест, требующий абсолютной тишины.

Шаги замедлились, поскрипели в стороне, потом затихли.

Тишина вернулась, вязкая, густая, словно в подклёте стало ещё темнее. Кира наклонилась к Владимиру, едва разжимая губы:

— Я ненавижу этот дом, — прошептала она. В голосе её жгло что-то острое, злое.

— Я тоже, — коротко сказал Владимир, даже не глядя на неё. — Сейчас уйдём.

— Если нас поймают… — начала она, голос срывался, дрожал, будто в нём застряло что-то не сказанное.

— Не поймают, — перебил он, спокойно, но с такой твёрдостью, что она невольно замолчала.

— Если всё-таки поймают… — Кира не отводила взгляда, её глаза были острыми, будто искали у него на лице хоть малейшее сомнение.

— Кира, — Владимир шагнул ближе, положил ладонь ей на плечо, чуть сжал, чтобы ощутила тепло. — Я сказал: не поймают. Я своих людей знаю. Те, кто должен молчать — молчат. Те, кто не молчат — пьяны. Те, кто трезвы — боятся.

Она задержала взгляд на его руке, потом кивнула коротко, будто окончательно решилась.

— Ладно. Как мы идём? — Кира посмотрела на Владимира, её голос звучал ровно, будто она не позволяла себе ни капли страха.

— Сначала ты, — ответил он, взгляд его стал жёстче. — Ты и служанки впереди. Я за вами. Варяги с двух сторон. Сына держи крепче, дорога скользкая. Не оступись.

— А если он проснётся? — она бросила короткий тревожный взгляд на мальчика, сжав того сильнее.

— Пусть проснётся, — Владимир ответил, глядя куда-то в сторону. — Лишь бы не закричал.

— Он не закричит просто так, — Кира почти не сомневалась, голос её стал жёстким, уверенным.

— Я знаю.

Он ненадолго замолчал, потом, не глядя ей в лицо, тихо добавил:

— Он в тебя.

Кира коротко, безрадостно усмехнулась, уголки губ едва дрогнули:

— Значит, нам повезло.

Владимир шагнул к лестнице, бросил через плечо:

— Пора. Я сейчас выведу последнего коня. Вы стойте у стены, ждите, пока не махну. Тихо, как мыши. Если кто-то из стражи вдруг кашлянет — я горло вырву.

Служанка вздрогнула, тихо пискнула, торопливо прижав руки к груди.

— Не ей, — бросил Владимир, оборачиваясь через плечо. — Тому, кто посмеет подать голос.

Он исчез в темноте, шаги его стихли почти сразу.

Кира медленно поднялась, тяжело привставая с места. Одной рукой она прижала к себе сына, другой — ухватила ремень мешка, бросила взгляд на служанок. Те уже возились со своими узлами, руки у них дрожали.

— Пойдём, — скомандовала Кира, и голос её не терпел возражений. — Быстро.

Они выбрались из подклёта, шаги их были неслышны на камне. Тень двора накрыла их сразу, воздух казался ледяным, пахло ночью и дымом.

Небо висело низко, будто чёрная заслона, ветер где-то далеко свистел по щелям терема. Всё вокруг было мёртво тихо: ни огня, ни разговора. Только в одном окне чуть тлела красная точка углей — словно глаз сторожа, который вот-вот сомкнётся.

У задних ворот варяги уже ждали. Держали коней крепко, морды прижимали к груди, чтобы те не фыркнули. Один шептал что-то на ухо жеребцу, другой сжимал поводья так, что суставы побелели.

— Княгиня, — один из варягов склонился ближе, голос его был едва слышен в сыром воздухе. — Ваш конь вот здесь. Осторожнее, он высокий, ступень у него длинная.

— Я справлюсь, — коротко бросила Кира, перехватила поводья и сдвинула подол плаща. — Держите его крепче.

Варяги помогли удержать животное, Кира, не теряя ни секунды, ловко забралась в седло, держа Братислава на руках. Мальчик во сне шевельнулся, щёки его уткнулись в ворсистую ткань, губы раскрылись, но он не заплакал.

— Тише, Братечка… тише, — шептала она ему прямо в волосы, обнимая так, что его лицо почти исчезло у неё под плащом. Голос её стал необычайно мягким, дрожащим от усталости и страха.

Тень за спиной сгустилась, и Владимир шагнул на двор, ведя за собой крупного, лоснящегося жеребца. Его лицо было выцветшим от напряжения, скулы ввалились, в глазах горел острый, колючий свет. Весь он казался собранным, как стальная пружина.

— Все готовы?

— Готовы, княже, — ответили варяги, их слова слились с дыханием ночи, словно эхо.

Владимир перевёл взгляд на Киру, задержал на ней глаза дольше обычного.

— Ты готова?

— Да, — ответила она спокойно, ни разу не дрогнув, прижимая ребёнка к себе крепче.

Он подошёл ближе, движение было уверенным и резким, опустил ладонь на её колено — сжал чуть, чтобы ощутила его тепло. Пальцы коротко задержались, потом отпустили. Их взгляды встретились в тусклом полусвете — острые, напряжённые, и в то же время упрямо спокойные. Между ними промелькнуло что-то тяжёлое, невыразимое словами: прощание без жестов, без речи, просто в дыхании и взгляде.

Владимир поднял руку, медленно, но точно — подал знак.

Варяги тут же зашевелились, двое подхватили тяжёлые створки задних ворот, отогнули их внутрь. Доски заскрипели, но скрип был приглушён ночной сыростью, словно дерево боялось привлечь внимание.

— Пошли, — сказал Владимир, голос его прозвучал низко и твёрдо, без малейшей дрожи.

Кира подалась вперёд, пятками легко подтолкнула коня. Тот шагнул в ночь, унося её и Братислава в вязкую темноту двора. За нею двинулись служанки, держа узлы на согнутых руках. Варяги прошли следом, пригибаясь под ветром, затаив дыхание. Последним, широкой тенью, замыкал шествие Владимир — его шаги были широкими, тяжёлыми, будто он подталкивал всех к исходу.

Они выехали за стену, конские копыта мягко дробили землю, оставляя только тёмные вмятины на влажном грунте. Владимир обернулся, задержал взгляд на чёрной громаде терема, где ещё тлела искра в единственном окне.

— Гори ты пропадом, — выдохнул он тихо, не ожидая ответа.

Ветер усилился, ночь сгустилась, и маленькая вереница затерялась в тени леса, растворяясь в сыром, холодном мраке.

Тропа сразу пошла вниз, утопая в вязкой грязи, где колёса и копыта когда-то выбили глубокие рытвины. Теперь эти колеи были наполнены ледяной водой, в которой отражались тусклые лоскуты неба, скрытого тяжелыми тучами.