Чтение онлайн

И вдруг справа, будто вырос из земли, появился всадник — дружинник в кольчуге, патрульный, копьё на ремне, за плечом стяг. Лошадь его была темна, мокрая от пота. Гонец едва не врезался в него, успел вывернуть в сторону, хрипло вскрикнул:

— Дорогу! Срочно к князю! Весть!

Дружинник нахмурился, впился в него взглядом, перехватил повод.

— Эй! Стой! Кто такой? — голос дружинника был резким, почти угрожающим, копьё опустилось, загородило дорогу.

— Весть! — выкрикнул гонец, надсадно, будто выдыхал последнее. — Весть князю! Пропусти!

— Какая весть? — патруль держал повод туго, не давая пройти дальше.

— Не здесь! Не у дороги! Я сказал — в Киев! — голос гонца дрожал, и глаза его блестели так, будто вот-вот брызнут слёзы.

Дружинник хотел ещё что-то спросить, но тот вырвался, подтянул поводья, хлестнул лошадь пятками и рванул вперёд, брызги грязи летели в стороны, заляпали патрульного с ног до головы.

— Да он как бешеный… — недовольно буркнул кто-то за спиной, но гонец этого уже не слышал.

Сквозь скрюченные ветви, кривые домишки, сквозь последние слякотные просеки вдруг выросли перед ним стены Киева — серые, массивные, строгие, как зубья древнего чудовища. Оттого, как внезапно они возникли, гонец впервые за всю дорогу выдохнул — с надломом, почти сдавленным всхлипом.

Он ударил коня последний раз, изо всех сил, от чего тот чуть не взвился на задние ноги. У ворот стража уже поднимала копья, выставляла щиты, сдвигалась ближе, заслоняя въезд.

— Кто такой? — рявкнул первый, выставив копьё прямо перед грудью коня.

— Я… я от охотников… — голос гонца споткнулся, как лошадь в колее, он ухватился за луку седла, пытаясь удержаться на ногах. — Весть! Срочная! Немедленная!

— Что за весть? — насторожился другой, тёмные глаза не мигая сверлили его лицо.

— Пропустите! Это князю! Только ему! Только князю! — выкрикнул гонец, чуть не срываясь на плач.

Стражники переглянулись — один хмыкнул, недовольно поморщился, но всё же махнул рукой, отступая на шаг.

— Проезжай. Только быстро!

— Я и так быстро! — выкрикнул гонец, сипло, с хрипотцой, будто весь воздух ушёл на этот крик.

Он влетел в город, не разбирая дороги: конь поскальзывался на булыжниках, царапал копытами по мокрому камню, люди, завернувшись в плащи, шарахались в стороны, ругались.

— Ты что творишь?!

— С ума сошёл, что ли?!

— Эй, куда так летишь!

Но он никого не слышал — не замечал ни крика, ни брани, ни того, как по его плащу катится вода, смешанная с потом и грязью. Всё вокруг сузилось до одной цели — донести весть, прорваться, успеть.

Во дворе княжьего терема поднялся шум: сразу пятеро стражников выскочили из-под навеса, закрывая дорогу, опуская копья, их глаза были насторожены, на лицах застыло подозрение и усталость долгого дня. Лошадь храпела, тяжело перебирала ногами, а гонец, соскочив прямо на грязь, рухнул на колени, всё ещё хватаясь за повод, и, тяжело дыша, замотал головой, ища глазами старшего.

— Стой! Стой, кому сказано! — стражник выбежал наперерез, плечом врезался в грудь гонцу, едва не сбив его с ног.

— Весть… князю… — прошептал гонец, ноги у него подогнулись, пальцы дрожали, будто сам не свой. Он держался за стремя, потом выпустил его — рука больше не слушалась. Лошадь била копытом, фыркала, глаза её закатывались, ноздри раздувались в сыром воздухе.

Стражники бросили короткие взгляды друг на друга — тревога мелькнула на лицах.

— Князь в тронном! — рявкнул старший, уже хватая гонца за локоть. — Давай, живо! Идём!

— Нет… подождите… — попытался возразить гонец, хватая воздух ртом, глотая и не чувствуя его. — Дайте мне хоть… — но слова осеклись, дыхания не хватало, всё тело стыло, как после тяжёлого заплыва.

— Быстрее! — не стал слушать его стражник, перехватил крепче, чуть ли не потащил по ступеням, мимо оцепеневших слуг, мимо любопытных глаз, что мигом исчезали за дверями.

— Скажешь ему сам, — бросил через плечо, сдержанно и даже с каким-то суеверным страхом, — я в это не лезу.

Гонец кивнул, но голова пошла кругом, в ушах зашумело, пол качнулся под ногами.

«Я не готов. Я не могу. Но надо…».

Двери тронного зала распахнулись, тяжело, с глухим стуком, будто воздух в помещении стал гуще. Свет падал с высоких окон длинными полосами, и тени от колонн ползли по полу. По обе стороны замерли бояре и стражники, выстроившись цепью; на длинных столах уже застыли блюда, никто не трогал еду.

Владимир сидел на троне, недвижимый, тяжёлый, словно высеченный из камня. Лицо было застывшим, черты обострились, под глазами глубокие тени, взгляд — куда-то мимо, в вечную тьму.

Гонец шагнул вперёд — сапоги скользнули по холодному камню, он едва удержался, потом пал на одно колено, плечи поникли, дыхание вырвалось коротко, болезненно.

— Княже… — попытался он заговорить, но голос предательски сорвался, сел.

Владимир не изменился в лице, не повёл ни бровью, только тихо, тяжело выдохнул:

— Вставай, — сказал он, голос был ровным, тусклым, в нём не дрожала ни одна нота. — Говори.

В зале стало ещё тише. Все ждали. Гонец сглотнул, звук этого движения эхом отозвался между стен — так громко, что показалось, будто весь зал вздрогнул. Он поднял голову, выискивая в глазах князя хоть намёк на сочувствие, но нашёл только бездну усталости.

— Нашли… — голос гонца был хриплым, сиплым, будто его самого за горло держала ледяная рука.

— Громче, — не меняя позы, потребовал Владимир, взгляд его стал тяжелее, чем вся тишина в зале.

— Нашли тело… — едва посмел повторить гонец, осев чуть ниже, будто слова били по спине сильнее, чем плеть.

Тишина навалилась, густая, невыносимая, даже факелы будто стали гореть тише, как будто кто-то прижал звук ладонью. Гонцу захотелось зажать уши руками, спрятаться в щели между плитами, исчезнуть, не быть свидетелем этой тишины.

Владимир медленно, почти со скрипом, поднял голову — глаза встретились с глазами гонца, и тот вздрогнул, будто в них плеснуло холодом.

— Чьё.

Гонец сглотнул, голос стал ещё тише, в нём путались слова:

— Девичье… Молодое… семнадцать, может, восемнадцать…

— Чьё, — повторил Владимир, теперь каждое слово будто камнем билось о пол.

— Похожа… — дыхание гонца оборвалось, он крепко зажмурил глаза, будто так мог исчезнуть, убежать от этой минуты. — Очень похожа…