Чтение онлайн

– - Вы победили.

– - Не сомневаюсь. Но я хочу знать имя.

– - Топал-паша -- Суворов...

В воротах тюрьмы его ожидала карета. Кавасы захлопнули дверцы, лошади тронули вдоль берега моря, за Голубой мечетью возникли купола Аня-Софии, но Булгаков ошибся, думая, что его везут в Топ-капу. Справа, на другой стороне Золотого Рога, осталась Галата, населенная бедняками, карета вкатила в квартал Фанар, где жили потомки древних византийцев, ныне фанариотов и драгоманов, служащих султану, и лошади остановились возле Эйюбхане. В садовом киоске его встретила прелестная Эсмэ, которая откинула с лица прозрачный яшмак и приветливо улыбнулась. Яков Иванович поклонился султанше, высказав ей свою благодарность:

– - За те фрукты, которые вы так любезно мне присылали.

Булгакова ожидал разговор с ее мужем Кучук-Гусссйном, который сказал, что сейчас многое изменилось:

– - Я не скрою от вас, что в это лето Суворов ополчился противу нас с таким гневом, что мы дважды изнемогли в борьбе с ним -- при Фокшанах и Рымнике. Впрочем, так угодно Аллаху.

В груди Булгакова радостно стучало сердце.

– - Но Измаил вам не взять, -- твердо произнес Кучук.

– - Да, -- улыбнулась Эсмэ, -- Измаил неприступен.

Ее длинные ресницы были загнуты и подкрашены.

– - Но, -- продолжил капудан-паша, -- венский император уже просил у нас перемирия, озабоченный невзгодами в Брабанте и Мадьярии, а ваш принц Потемкин вступил в переписку с Эски-Гасаном, который сидит в Измаиле так же нерушимо, как и я сижу перед вами. Нам уже нет смысла томить вас в Эди-Куле...

825 дней заточения кончились. Булгаков сказал:

– - Передайте его величеству, вашему султану, что я крайне благодарен ему за те удобства, которые он создал для меня в Эди-Куле, за эти двадцать семь месяцев пользования вашим тюремным гостеприимством я успел перевести двадцать семь томов любопытнейших книг... Так куда же мне теперь?

– - Корабль под парусами. Вас желает увидеть в Вене Кауниц, и потому вы будете доставлены сначала в Триест...

Кауниц не сразу принял Булгакова. Опасаясь чумной заразы и микробов турецкой тюрьмы, Булгакова заточили в карантине. Правда, из Петербурга настояли, чтобы срок карантинного сидения был сокращен: нельзя же человека, который измучился в тюрьме, мучить еще и далее. Яков Иванович прибыл сначала в Москву, обитель детства и первой учености. Поклонясь из кареты университету Московскому, дипломат велел кучеру везти себя на квартиру акушера Шумлянского.

Здесь его никак не ожидала Екатерина Любимовна.

– - Счастливы ли вы, сударыня?
– - спросил он се.

– - Многого теперь лишена, я приобрела многое другое.

– - Я не осмелюсь упрекать вас ни в чем. Мне бы хотелось только взглянуть на детей своих. Позволите?..

Приласкав сыновей, Булгаков выехал в Петербург и был сразу же принят в Зимнем дворце императрицей:

– - Бог знает, как я хотела выручить тебя, Яков Иваныч из Эди-Куля турецкого, но никаких способов к тому не сыскала.
– Она позвонила в колокольчик, велела звать лейб-медика Блока.
– Иван Леонтьевич, -- сказала она врачу, -- мне нужен очень здоровый посол для Варшавы, так будь любезен -- получи господина Булгакова, чтобы он не ослабел в предстоящих схватках с маркизом Луккезини, этим змием прусским...

Яков Иванович, наслаждаясь свободой, с аппетитом завтракал по утрам у "Вольфа и Беранже".

Несмотря на близость фронта, Петербург -- сердце под ногтем мизинца! (по выражению Дидро) -- продолжал хорошеть, справлял свадьбы, был переполнен всяческими соблазнами.

Открыли магазин и Вольф и Беранже

И продают уж там и пунш, и бланманже,

И лед, и шоколад, бисквиты и конфеты.

Прислужники под рост с приличием одеты,

Везде фарфор, стекло, резьба и зеркала,

Со-храм, что грация в жилище избрала...

Итак, да здравствует и Беранже и Вольф,

И кафе Шинуа на множество годов.

Близнецы Курносовы, Петр да Павел, пользуясь одеждой и харчами казенными, достигали лет совершенства. Сидя взаперти дортуаров Морского корпуса, щами да кашами сытые, давно мечтали вкусить сладенького, а липовый сбитень с медом уже никак не удовлетворял их.

– - Говорят, -- рассуждал Павел, -- для господ торты валяют изо всякого там... во такие! Бывают и поменьше.

– - А где денег-то взять?
– - отвечал Петр брату.

Гардемарины из газет вычитали, что французы Вольф и Беранже открыли на Невском, в доме г-на Котомина, кондитерскую, в коей всегда имеются "из сахара сделанные корзиночки и яйца с женскими перчатками внутри". Близнецам было не понять:

– - А на что же перчатки в яйца засовывать?

Но почему бы российскому джентльмену не поднести даме своего сердца яйцо сахарное, внутри которого спрятаны тонкие парижские перчатки?..

Братья Курносовы пока что не унывали:

– - Вот станем адмиралами -- всего попробуем...

В этом году русская армия в Финляндии вела себя скромно, ибо все лучшие силы страны побрал светлейший князь ПотемкинТаврический. Зато флот Балтийский одержал две виктории; имена Чичагова (парусного) и принца Нассау-Зигена (галерного) часто единились в беседах обывателей. Но люди, морс и флот знающие, осуждали этих адмиралов, и парусного и весельного, за многие оплошности, поминая при этом Грейга:

– - Жаль, что умер... Самуил Карлыч был не чета им!

Летом на Балтике срочно создавали шхерный флот малого каботажа, какой имели шведы и которого так не хватало русским для сражения в шхерах. Время военное, офицеров тоже не хватало. Морской корпус выпустил гардемаринов в чины мичманские поскорее. Среди них были и близнецы Курносовы. Учились они всегда похвально, если чего не знал Павел, экзамены за него сдавал Петр, а педагоги не могли отличить их одного от другого.

Быть офицером в шестнадцать лет -- очень приятно!

Казна выдала деньги на пошив мундира и первое обзаведение; когда братья сложились, то ощутили себя богачами. До назначения на корабли все дни проводили в Петербурге, счастливые от своей значимости, сгоравшие от нетерпения -- как бы скорее насладиться благами вольной жизни... Петр так и сказал Павлу, что живут они только один раз:

– - Когда состаримся, тогда, куда ни шло, будем манную кашу жевать до самого погребения. А сейчас, брат...

– - Верно!
– - поддержал его Павел.
– - Запрут нас в Херсон или на Камчатку-локти себе изгрызем, что не поели "гитар" из безе, конфет с духами парижскими или купидонов шоколадных...

Навестив "Вольфа и Беранже", мальчишки отстегнули от поясов шпаги, поправили на висках парики. Присели подле окна на Невский -- мимо неслись рысаки и катились кареты.

А вот различные газеты и журналы,