Чтение онлайн

– - Так неужели в войне я найду свое счастье?

– - Свое -- да, но не мое. Я уполномочен от имени России сделать все, чтобы войны не было, и я это делаю...

Отодвигая сроки войны, Булгаков удалял от себя полноту супружеского блаженства, право узаконить детей, прижитых до брака. Теперь ему предстояло знакомство с новым французским послом. Шуазель-Гуфье -- человек приземистый, лицо красное, брови громадные, носик крохотный, манеры обыденные... Он сказал:

– - Я охотно принял назначение в эти изгаженные руины былой Византии, чтобы продолжить научные изыскания в археологии. Меня тревожат места, воспетые Гомером.

Он преподнес Булгакову первый том своих изысканий, вышедших в Париже с отличными гравюрами. Но Екатерина уже знала эту книгу, заранее предупредив Булгакова: "Прошу прочесть предисловие, направленное против пас, где с отъявленной враждебностью описана война наша с турками". Так что не ради археологии прибыл сюда граф Шуазель-Гуфье, и, не обладая достаточной дипломатической выдержкой, он сразу же высказал недоверие к русской политике на Востоке:

– - Я сочту за долг совести охранять Босфор от русских, а правоту моей миссии докажет само время.

Булгаков посоветовал послу не взирать на Россию через модный лорнет, купленный недавно в лавках Пале-Рояля:

– - Моя страна живет не ради захватов, а тужится оберечь свое добро от хищников, защитить от насилия народы слабейшие. И не время приводит к опытности, а события. Одно течение времени для человечества всегда безразлично.

– - Но ваша императрица...

– - Подождем судить ее, -- вежливо заметил Булгаков.
– Египетских фараонов критиковали только после их смерти. Но при жизни они оставались непогрешимыми. Пробьет в истории роковой час, и Екатерина Великая получит на том свете свою бочку кипящей смолы. Чтобы более не касаться престолов, я вам замечу: Франция беднее России во много раз, но бюджет короля в Версале в восемь раз превосходит расходы двора великороссийского. И будет лучше, граф, если мы обратимся к вопросам коммерческим, допустим, к торговле Марселя с Херсоном, и тут мы найдем общую точку для развития благожелательности...

Но посол Версаля исподтишка уже настраивал Турцию на войну с Россией, и чем скорее, тем лучше. При очередной встрече на придворном селямлике Булгаков сказал, что французы со времен Ришелье уже достаточно пролили христианской крови, выступая на стороне султанов турецких:

– - А вы не боитесь, граф, что скорое и неотвратимое расстройство дел Франции заставит вас искать прибежища в России, которую вы, версальские аристократы, столь хорошо ругаете? Уже нет дома в России, где бы не нашли мы француза -гувернером, кондитером, кауфером или просто нахлебником.

Булгаков напророчил верно: графу Шуазелю-Гуфье суждено было занять пост президента русской Академии художеств, но это случится гораздо позже, а сейчас он возмущенно ответил Булгакову:

– - Не судите о нас, аристократах Версаля, по той несчастной француженке, которая живет у вас на положении содержанки...

– - Вы преступили меру, сударь, -- сказал Булгаков с легким поклоном.
– - Не возникает ли у вас благородное желание завтра утром прислать ко мне своих секундантов?

В ранний час, отъехав подальше от города, дипломаты скрестили шпаги. Клинок в руке Шуазсля-Гуфье обломался, концом лезвия он распорол мышцы на руке Булгакова.

– - Политика разъединила нас, но, поверьте, во мне вы всегда сыщете искреннего друга, -- сказал посол Франции.

Австрийским посольством в Петербурге заправляла сестра посла, вульгарная, очень живая графиня Румбек, которая, как никто из иностранцев, чисто выговаривала матерные ругательства, чем и потешала светское общество. Сам же посол, граф Людвиг Кобенцль, был по натуре беззаботный комедиант. Он брал уроки пения у итальянцев, сочинял сердечные драмы, которые Екатерина ставила на придворной сцене Эрмитажа, выступал в комических ролях старых герцогинь и вертопрахов, каждый раз вызывая бурные аплодисменты избранной публики.

Усталый курьер, выехавший из Вены в понедельник, достиг невской столицы в субботу. Отыскав Миллионную улицу, застроенную особняками знати, он поднялся на второй этаж посольства, волоча по ступенькам лестницы тяжелую сумку с секретными замками. Его встретил безобразный еврей-маклер, один глаз которого был заклеен пластырем.

– - Давайте почту сюда, -- сказал он с ужасным акцентом, -- и ступайте на кухню, где вас отлично накормят.

– - Я, кажется, ошибся адресом. Мне нужен посол.

– - Я и есть посол его величества...

– - Оставьте шутки!
– - сказал курьер, отступая с сумкою по лестнице вниз.
– - Я отвечаю за почту своей головой.

– - Постойте, кого вы еще знаете в Петербурге?

– - Тосканского посланника -- барона Зедделера.

Пришлось разбудить Зедделера, который и подтвердил:

– - Отдайте почту: ваш посол репетирует роль еврея...

Графиня Румбек через плечо брата вчитывалась в полученные бумаги. Иосиф II информировал Кобенцля, что альянс с Россией наложил на него тяжкое бремя, и он предпочел бы видеть на Босфоре чалмы янычарские, а не папахи русских казаков. Австрия, союзная России, будет и далее укреплять связи с Францией, враждебной России, и Кобенцль в Петербурге должен приложить все старания, чтобы русский Кабинет не догадывался о "двойной игре" венского правительства. В любом случае, писал Иосиф, доля австрийской добычи на Балканах в предстоящем разделе Турции должна превышать долю русских на Дунае.

– - Не проболтайся об этом, -- сказал Кобенцль сестре.

– - А ты не вставь это письмо в свою комедию...

Безбородко вошел к императрице с докладом:

– - Курьер из Вены проехал Киев, не задерживаясь для ночлега, и потому вскрыть его сумку не удалось. Сейчас он будет долго отсыпаться после тяжелой дороги.

– - В каком отеле он остановился?
– - спросила Екатерина.

– - К сожалению, курьер остался в посольстве. Думаю, что все нужное мы узнаем из перлюстрации ответных депеш Кобенцля.

– - Но я, -- сказала Екатерина, -- все равно заставлю этого грязного скарамуша писать Иосифу то, что нам выгодно...

Назревал торговый трактат с Австрией, а любой торговый договор -- хорошо замаскированный акт политический. Бурный весенний ливень опрокинулся на улицы и сады Петербурга, когда Кобенцль в карсте подкатил к подъезду Зимнего дворца.

– - И вы... сухой?
– - встретила его Екатерина.

– - Да, ваше величество, хотя и добирался пешком.

– - Как же вас не замочил этот проливной дождь?

– - О, это целая наука!
– - отвечал Кобснцль, враль вдохновенный.
– - У меня в Вене был знакомый патер-иезуит, научивший очень ловко пробираться между падающими каплями...

Екатерина пригласила посла к столу.

– - Мне так опротивела эта политика, что я рада поболтать о ваших замечательных пьесах... Кстати, кто сейчас любовником у вашей сестры? А удалось ли ей узнать новые слова из русского лексикона? Этот гадкий Безбородко измучил меня вопросами: каковы ваши торговые альянсы с иными нациями, каковы в них тарифы и... Вы что-то хотите спросить, посол?