Чтение онлайн

В столице Потемкин сначала встретил Безбородко, поздравив его с графским титулом, недавно обретенным.

– - А что сказывает Роджерсон?
– - спросил он.

– - Иван Самойлыч и настаивал на вашем приезде, не видя иной возможности вернуть императрицу в прежнее нормальное состояние.

– - Разве она так плоха? Где она сейчас?

– - Из Пеллы мы ее едва в Царское Село вытянули...

Потемкин велел кучеру остановиться на одной из улиц, сам кинулся в калитку чужого дома, за поленницей поймал котенка и сунул его за отворот кафтана. Вернулся в карсту.

– - Езжай далее, -- крикнул кучеру.

Екатерина, поникшая и сугорбая, ожидала его в Агатовых комнатах. В вазах стояли букеты из желтых листьев, пахнущих осенней прелестью. Она нежно его поцеловала:

– - Приехал... богатырь мой! Все меня оставили.

Потемкин сунул ей в руку мяукающего котенка:

– - На-кось! Татарский... от самого Перекопа вез.

– - Ой, батенька! Ты всегда угодишь мне...

Потемкин, обеспокоенный, тормошил женщину:

– - Тебе надо дела делать, едем, Катснька, со мною... мушмулою в Массандре кормить стану. Чего ты здесь скорчилась?

Вечера были темнущие, шумели дожди осенние. В канделябрах на высоких консолях тихо оплывали разноцветные свечи.

– - Ну что?
– - спрашивал Бсзбородко.
– - Оживает ли?

– - Надо ее в Тавриду увезти, флот показать.

– - Увезти можно, -- соглашался граф.
– - Но вернее будет, на мое усмотрение, ежели сейчас ей молодого любителя подставить.

Потемкин взбеленился:

– - Да не арсенал же у меня, чтобы пушка за пушкой выкатывать! Если сгоряча кого и подсунем, так сами потом не возрадуемся.

– - Надо приискивать, -- сказал Безбородко...

Душевный кризис разрешился без них, и опять-таки при обстоятельствах, вызывающих недоумение. Однажды, на ночь глядя, Екатерина, никем не узнанная, покинула дворец в Царском Селе, взяла наемную коляску, просила везти ее в город. Кучер, сочтя императрицу за какую-то барыньку, не поладившую с мужем, тронул лошадей, на всякий случай предупредив:

– - А ведь рубля четыре с тебя. Есть ли деньги-то?

– - Нету денег. Доедем до города-найдутся...

Зимний дворец стоял темный, без огонька, челядь давно спала. Екатерина долго стучалась, чтобы ей открыли.

– - Да кто же там?
– - спрашивали сонные лакеи.

– - Это я-ваша императрица...

Не навестив своих покоев, она сразу прошла в Эрмитаж, который оказался заперт. Ключей не было. Вызвав стражу, велела взломать двери прикладами ружей, в тиши Эрмитажа прилегла на диванчике. Но средь ночи проснулась, стала спрашивать в карауле: почему при въезде ее крепость не палила из пушек?

– - Сейчас же пусть салютуют мне!
– - приказала она.

Санкт-Петербург был пробужден неожиданной канонадой. Гарнизон, поднятый по тревоге, встал в ружье. Никто не понимал, что случилось, а Екатерина криком звала к себе прислугу:

– - Отчего шум в городе? Почему палят пушки?

– - Ваше величество указали салютовать.

– - Быть того не может!
– - отвечала императрица.
– - Разве ж я сумасшедшая, чтобы средь ночи самой себе салюты устраивать?..

И после этого она крепчайше уснула. Утром вполне здраво выслушала доклад Бсзбородко, снова вникла в дела государства и вела себя так, будто ничего не случилось. Был назначен прием дипломатического корпуса. Послы снова увидели перед собой активную и даже похорошевшую женщину. Движения ее были резкими, слова точными и весомыми... "Наконец, чтобы сообщить вкратце, -- писала Екатерина в Европу, -- у меня новый друг, очень способный и достойный своего положения". Так в списке фаворитов появилось новое лицо -- Александр Ермолов.

Безбородко предварил Потемкина, что этот фаворит, читающий по вечерам императрице умные книжки, долго не задержится.

– - Ладно, -- ответил Потемкин, куснув себе ноготь.
– - Пока пусть будет этот. Свято место пусто не бывает...

7. ГЛУБОКИЕ КАНАЛЫ РОССИИ

Покои светлейшего наполняла музыка. Хоры русских волжанок соперничали с капеллою украинских бандуристов. Под пенис молдаванских скрипок он исправил прежний проект о консерватории в Кременчуге -- центр культурной жизни на юге страны переносил в Екатеринослав, ближе к морю, где быть "Академии Наук и Художеств". Единым росчерком выделил фразу: "По соседству Польши, Греции, земель Валашских и Молдавских и народов Иллирических множество притечет к нам юношества, которое возвратится на родину свою с неизгладимой благодарностью и привязанностью к России". Так он писал. Все верно. Все хорошо. Нс оборачиваясь, светлейший -- через плечо -- передал бумагу Попову:

– - Подписано! Штаты иметь университетские. Хандошкина от придворной службы избавить. Беру к себе в Академию с чином. Поди-ка, Степаныч, узнай, приехал ли Сарти? И проси его...

Начало 1785 года было нервным, его открытие не предвещало ничего доброго. На Кавказе случилось землетрясение, после чего из чеченского аула Алды выехал на белой лошади шейх Мансур, объявивший себя пророком, ниспосланным на землю после трясения, дабы предложить всем "священную войну" -- газават! "Имею откровение от Аллаха, -- возвещал Мансур, -- истребить всех пишущих слева направо, чтобы на этом свете оставались одни правоверные, пишущие справа налево..."

– - Джезеппе Сарти здесь, -- доложил Попов.

Глава Венецианской консерватории привез Потемкину из Вены поклон от Моцарта. Потемкин давно хотел бы иметь при себе Моцарта, но пока был рад и Сарти.

– - Я вам поручаю свою капеллу, -- сказал он композитору.
– И вот вам текст канона "Господин, воззвах к тебе", который вы преобразите в торжественную ораторию.

– - С каким оркестром желательно вашей светлости?

– - Воля ваша. Исполняйте хоть на кастрюльках. Но мне думается, что оркестр симфонический можно усилить звучанием рогов...

Не прерывая беседы о музыке, он подписал указ об учреждении Кавказского наместничества. Следовало ожидать нападения Мансура на Военно-Грузинскую дорогу, и тогда Мансур пресечет сообщение Грузии с Россией... Потемкин пошевелил пальцами.

– - Я весь внимание, -- сказал из-за спины Попов.

– - Сочини так: противу мятежников выслать войска добрые. И желательно усмирить их сразу. Пророка именуй "лжепророком".

Посланный на Сунжу отряд при двух пушках был наголову разбит войском шейха Мансура, горцы вырезали до шестисот солдат, многих утащили в горы -- вместе с пушками, которые Потемкин и велел выкупить обратно за сто рублей.

– - Новая нам язва, -- сказал светлейший.

Теперь шейх Мансур бросился на Кизляр, дабы отрезать русские пути от Азова и Астрахани, и Потемкин доложил Екатерине, что в действиях лжепророка чует опытную, сильную руку:

– - Укажи писать Булгакову, чтобы предупредил не токмо визиря, но и посла французского Шуазсля-Гуфье: в делах азиатских Россия никаких перемен не потерпит...

Екатерина сообщила, что вскоре она ожидает приезда нового французского посла -- графа Сегюра д'Агессо: