Чтение онлайн

Низверженный и его свита из четырех великанов, Альбрехта Огсбурга и Ричарда Тейвила двинулись к тьме первыми. Потом мы. Нас погнали в неизвестность, как быков на скотобойню.

Проняло морозом. Я непроизвольно зажмурился, шагнув во тьму, и словно окунулся в ледяную реку. На меня обрушился столб воды, явственного ощущались холодные потоки сильного течения, которые омыли с головы до пят, но то были странные волны. Немокрые. Я оставался совершенно сухим, а, когда открыл глаза, не узрел ничего, кроме абсолютного мрака.

Какая-то сила мягко тянула вперед. Спустя миг я вынырнул из темноты, ступив на булыжник внутреннего двора незнакомого замка. Позади чернел круг с тёмными волнами, падающими снизу вверх.

Тень, что вела за собой, дернула за шнур, привязанный к металлическому кольцу на моей шее. Окатило новой волной, теперь уже боли, и я нырнул к избранной. Чтобы избавиться мучения. Боль утихла, я стоял близ тени, равнодушно смотревшей на меня сквозь прорези в маске. Её капюшон был откинут, на плечах лежали вьющиеся рыжие локоны.

Из темного круга вышла новая тень, за ней - часто моргающий отец Томас; потом третья убийца в чёрном и зло косящийся по сторонам Нурогг. Следом восемь теней, средь которых шла и Алиса Кайлер. Она вновь спрятала под капюшон золотистые волосы. Я не мог бы отличить её по внешнему облику от других убийц, облаченных в одинаковые чёрные одеяния и с масками на лицах, но был уверен, что смотрю именно на Алису. Я чувствовал её! Только леди Кайлер как будто позабыла обо мне.

Портал схлопнулся, исчез. Восемь теней направились за Низверженным и его свитой, а пленники и трое избранных со шнурами в руках остались на месте. Проклятье! Как собачонки на привязи!

Над нами нависала воротная башня, увенчанная высоким шпилем. Массивная, сложенная из темно-серого, едва ли не чёрного камня, башня глядела рядом бойниц. Почти стемнело, и кроме шума ветра не слышно ничего. Крепостные стены, окружавшие прямоугольный двор, и башни за ними тоже не имели признаков жизни: ни какого-либо движения или звука, ни отсвета фонарей. Но что-то подсказывало, что замок вовсе не пуст или заброшен, он словно бы затаился. В предночном сумраке под затянутом тучами небом вид крепости был мрачен.

Над чёрными стенами замка нет ни одного стяга, что мог бы сказать, кому принадлежит крепость. Но что гадать? Мы в логове Низверженного, кем бы он ни был. Сюда вела моя слепая месть, и здесь плетут тенёта, которыми захватили Алису. При мысли о ней мое сердце учащено забилось.

Холод пронизывал до костей, била дрожь. Я обхватил себя руками, чтоб хоть немного согреться. Без сапог, лишь в рубашке и штанах на пронизывающем зимнем ветру быстро подхвачу лихоманку, но, право слово, это самое меньшее, что меня заботило.

Угрюмо посмотрел на темные фигуры, удалявшиеся к противоположному краю широкого, в три сотни шагов двора. Вся нижняя часть дальней стены состояла из ряда полукруглых арок. Скоро ушедшие скроются в одной из них, и племянница Антуана тоже.

Я застонал. Алиса! Глупо обманываться. Я люблю её! Теперь можно не сомневаться в чувствах, что будоражили при одной только мысли о ней. Да, это была именно любовь! Только кого я полюбил? Избранную! Чудовище! Но будучи слепым орудием убийства, кинжалом сиятельных, как она сама призналась, Алиса ослушалась приказа. Ради своей любви. Ради меня! Она убийца и могла остановить меня, лишь покончив с вором Николасом Гардом, но я жив до сих пор.

Сегодня я видел слезы, слышал её рыдание. Магия Альбрехта Огсбурга истязала Алису на моих глазах, и тогда я понял, что хочу защитить её и заплачу любую цену! В тот момент я был бессилен помочь. Однако пойду на все, что вырвать Алису из власти возвратившеогося бога. Пускай он сам Сатана под новым обличьем! Да хоть бы сам двуединый Святой Дух!

Я богохульствовал... Впрочем, не в первый раз. Чтобы сказал Томас Велдон, прознав про смешение дум и чувств внутри меня?

Низверженный и его присные покинули замковый двор. Вот-вот скроются из вида и тени, что почти достигли арок. Инквизитор не сводил с них взгляда. Там среди убийц его дочь! Что твориться в его душе? Да и вообще, кто он таков? Дважды за этот день я слышал, как его назвали спящим? Что это значит? Не таится ли под личиной истово верующего сына Матери Церкви иная сущность, ждущая пробуждения? Можно ли полагаться на отца Томаса?

Я рассмеялся. Как сумасшедший! То был срыв, сдали нервы. Священник и Ричард Тейвил оказались единственными, кто не пал в Запустении. Однако ж они уже не те, кто отправился вместе со мной в поход за перстнем Бога Сына. В шкуре лейтенанта кто-то другой, не похожий на прежнего лейтенанта, и совсем не ясно, чего ждать от Томаса Велдона! Весело...

Нотки безумства отчетливо звучали в моем угасающем смехе. Святой отец не замечал меня, глядя на черный арочный провал, поглотивший его дочь. Зато Нурогг плюнул мне под ноги.

– Сожру твое сердце, - пообещал орк.

– Давай!
– зло вырвалось у меня.
– Попробуй!

Вспомнился кол с головой Роя в центре орочьего лагеря. Мысли метнулись теперь к сотнику. Хотелось вцепиться в него, задушить и отомстить хотя бы за Акана.

Орк оскалился и зарычал, он был не прочь разорвать мне глотку. Он подобрался, как будто для прыжка. Я приготовился встретить его ударом в челюсть, и в то же мгновение перед глазами поплыли темные круги. Невыносимая боль скрутила меня, я потерялся в пространстве и времени.

Следующее, что помню - это булыжники перед моим носом. Слева хрипел орк, он тоже свалился наземь. Тени не позволили нам сцепиться друг с другом, обрушив на пленников вал боли.

Приподнявшись, я уселся прямо на камни мостовой. Боль исчезла, но меня словно прокрутили через мясорубку и слепили обратно. Зато хоть холода не чувствую. Орк пришёл в себя и тоже поднимался. Буравил меня яростным взглядом, но молчал.

Что отец Томас? Инквизитор все также не проявлял даже толики интереса к происходящему подле него. Я выругался. Рано монах опустил лапки! Мы еще поборемся! И за его Лилит тоже!

Я странным образом успокоился. Внутреннее смятение, перемежавшееся с вспышками ярости, сменилось почти умиротворением, однако вслед за ним почти сразу навалилась тоска. Вспомнились имена и лица тех, кто последовал за мной и нашёл свою смерть. Их было слишком много. Первым назвал про себя Дью Вермана - мой, наверно, единственный настоящий друг и правая рука на "Скорпионе", затем помянул каждого из тех, кто дергал удачу за хвост на борту моей флибустьерской шхуны. Путь в пределы Запустения начался именно с первого шага к сходням "Скорпиона".