Чтение онлайн

Не будь я пиратом, не угодил бы в лапы арнийцев. Не было бы площади Правосудия в Ревентоле и встречи с Антуаном де Сош. Не произнес бы клятву, скрепленную магией. Не появился бы потом у меня выбор: поведать Фоссу и остальным правду о смерти кардинала или смолчать и повести стольких людей на верную смерть. Манрок и его воины, Акан Рой и сгинувшие где-то в проклятых лесах Крик и Барамуд.

Томас Велдон и Ричард Тейвил. Возможно, эти двое обрели нечто худшее, чем смерть. Джон Шрам! Пускай он погиб до того, как я прознал, что поход за реликвией потерял всякий смысл, однако он отдал свою жизнь за меня.

А еще тучный отец Самюэль, громилы Брендон и Джон. В смертях церковника и наемников Велдона вроде и нет моей вины, но они были рядом. Не случись им идти вместе со мной, жили б, наверно.

Пол Андар... Я пристрелил приемного отца Лилит вот этой рукой.

Генрих фон Геринген... Враг! Настоящий враг, не скрывавший желание прикончить меня! Но мы бросили его связанным рядом умирающим Тейвилом, что почти на глазах обращался в упыря! Людьми ли мы были в тот момент? Кем был я?

– Гард!
– сквозь пелену тягостных дум пробился возглас Томаса Велдона.
– Гард! Очнись!

Уставившись на церковника, я захлопал глазами. Погруженный в размышления, только сейчас заметил, что монах настойчиво пытался дозваться до меня.

– Колдовство!
– с жаром продолжал монах.
– Дьявольская магия! Чёрные помыслы охватили меня! Помереть тут схотелось! Но я помнил о Господе, и сатанинское наваждение отступило! Потом смотрю - и ты сер лицом и необыкновенно сумрачен! Да не видишь ничего вокруг!

Торопливо зашептав благословение, монах трижды осенил меня знамением, а я непонимающе глядел на Томаса Велдона.

– Да оглянись же!
– воскликнул инквизитор, всплеснув рукавами рясы.

На монахе нет ошейника! И шнура нет! Я лихорадочно щупал шею. Чёртова обруча нет и на мне! Убийцы в чёрном тоже исчезли, вместо них появились другие.

Мы, трое пленников были окружены тремя десятками стражников: половина мечники и столько же арбалетчиков. Все в темных камзолах, сапогах до колен, в чернёных стальных кирасах и в таких же шлемах-морионах - с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми спереди и сзади. По шлемам они очень походили на имперскую пехоту.

Стражники взяли нас в широкое кольцо. Мечи, по виду тесаки, покоились в ножнах, зато самострелы были взведены и направлены на пленников.

Нурогг, лежащий в нескольких шагах от меня, открыл глаза. Он тяжело дышал и пялился малоосмысленным взором на невесть откуда взявшихся стражников. Орк тоже хлебнул дьявольского колдовства.

Слева от запертых ворот открылась неприметная дверь. К стражникам присоединился офицер. Помимо очень высокого роста, не меньше шести футов, он выделялся чёрным плащом, полы которого частично укрывали кирасу и камзол. Оружием служила шпага. Почти стемнело, однако был хорошо заметен нашитый на плаще герб. Размером с ладонь, он находился на уровне сердца офицера. Белый церковный крест на синем поле, перечёркнутый слева на право красной стрелой.

– Подняться!
– велел офицер. Сказал всего одно слово, однако слух резанул явный акцент. Никогда не слыхал такого.

Я подчинился, немедля и беспрекословно, а внутри все ликовало. Нет ошейника и теней, что дергая за шнур, причиняли воистину адскую боль. Ощущал себя почти свободным! Сейчас нас непременно отведут в подземелье, запрут, однако любой замок можно вскрыть. Я очень надеялся на магию воровского бога и отсутствие заклятий в тюремной камере, которые могли бы погасить мои таланты. Наподобие тех, что лишили всякой надежды на спасение из катакомб под Брандом. Не появились тогда отец Томас, огсбургский палач-инквизитор изрезал бы меня и Ричарда Тейвила на ремни.

Стражники разделили пленников, спокойно и без суеты. Орк и инквизитор тоже предпочли не сопротивляться. Хотя мне думалось, что Нурогг кинется на мечников. Но нет. Нас повели к разным аркам. Ночь вступила в свои права теперь окончательно, и мы двигались почти в кромешной темноте.

Впереди показался свет. Внутри трех арок, куда нас вели, горели неяркие фонари. Остальной замок по-прежнему пребывал под пологом тьмы и всё также безмолвен.

– Помни о Господе, Гард!
– вдруг раздался крик отца Томаса.

Я помнил, однако ж вместо мольбы к небесам с уст сорвалась трактирная ругань. Двуединый Святой Дух не поможет, я уповал лишь на магию Харуза.

Конвоиры инквизитора шли впереди и вместе с монахом почти скрылись в своей арке. Офицер возглавил десяток, уводивший инквизитора. Орка тащили куда-то вправо, он начал было брыкаться, но его быстро успокоили.

Стражники, в окружении которых ступал я, тоже приблизились к полукруглому проему у подножия крепостной стены. У ведущих вниз ступеней стояла пара новых охранников, таких же сумрачных и молчаливых, как их сотоварищи. Они держали по два фонаря.

Меня действительно повели в подземелье, но глубоко спускаться не стали. Винтовая лестница продолжала идти вниз, а мы свернули в первый же отнорок. Долго шли по коридору. По плитам гулко стучали сапоги стражников, я слышал свое дыхание и сопение конвоиров. Мелькнула мысль, попытать счастье и напасть на стражников. Ограниченное пространство подземной каменной кишки сглаживало численное преимущество врага...

Я даже рассмеялся про себя. Что за безумные мысли? Один, избитый и замерзающий, против десяти мордоворотов? Нет, Николас, терпи и жди своего шанса. Он появится, когда ты окажешься один на один с кандалами и замком на двери подземной камеры.

Холод снова стал донимать меня. Я поёжился и послал в адрес орков, сорвавших с меня одежду, увесистое проклятие. Жаль, сдохли твари быстро. Схватка сотни Нурогга с тенями не заняла много времени.

Остановились у дубовой двери, ничем не отличавшейся от тех, мимо коих протопали раньше. Я внутренне сжался, ожидая узреть пыточную, но к моему удивлению фонари стражников осветили камеру с настоящей кроватью и матрасом, небольшим столом и табуретом; и, что меня особенно обрадовало, каменное помещение было сухим. Вроде даже теплее здесь.

Я стоял посреди камеры, стражники - снаружи, однако дверь не запирали. Ждали чего-то. Послышались шаги, скоро ко мне пожаловали двое - облаченные как стражники, лишь без кирас, шлемов и перчаток. Оба небритые и хмурые: первый вошедший кинул на кровать ворох черной одежды и сразу убрался прочь, а второй взгромоздил на столешницу суму, в которой оказался большой горшок; достал посуду. Я не поверил собственным глазам, но он в самом деле накладывал в деревянную миску щедрую порцию горячей каши. Налил в объемную деревянную кружку подогретого вина и поставил рядом толстую свечу. Зажег её, бросил на стол еще ломоть ржаного хлеба и ложку. Затем немой тюремщик забрал свою суму и удалился. Хлопнула дверь, лязгнул замок.