Чтение онлайн

Чудны дела твои, Господи! Я-то думал, что жилы растягивать на дыбе будут или что хуже припасут для пленников. Но не кормежку! Разворошив тряпки, нашел чистую льняную рубаху, шерстяной чёрный камзол, такие же штаны и кожаные сапоги. Точь-в-точь как у стражников. Воистину, подарок судьбы!

Ох, как же я продрог! Накинувшись коршуном на одежду, скинул с себя грязную рванину, торопливо облачился в новое и после уже принялся за кашу. Она еще не остыла, вино тоже. Внутри меня растекалось блаженное тепло. Чёрт возьми, я был счастлив несколько мгновений, даже зажмурился от удовольствия.

Впрочем, скоро охватили тяжкие, невеселые думы, что терзали на замковом дворе. Я опять перечислял имена тех, кто пошел за мной и нашел свою смерть. Вспоминал Старика и братьев, уничтоженных Низверженным. Снова и снова повторял имя Алисы. Перед глазами вставало неописуемое отчаяние, застывшее на лике Томаса Велдона, когда он узрел в одной из теней свою дочь. Церковник тоже впутался в эту историю - в мою историю - из-за меня. Дьявол его подери!

Я лежал на соломенном матрасе, подложив под затылок ладони и уперев взгляд в выщерблину на оштукатуренном потолке.

Моя жизнь не может быть прежней. Очередное воровское дело, знатный куш и кутеж - вот, чем я жил после Лерпо. Нет, я, конечно, искал ниточки, что могли бы привести к тому, кто уничтожил ночных крыс. Только я посвятил поискам лишь первые полгода, а потом, отчаявшись хоть что-нибудь раскопать, почти смирился с тем, что небо Орнора так и не увидят отмщение за воровское братство.

Я бесцельно прожигал дни. Порой, когда вновь накатывали воспоминания и тоска, не находил ничего лучше, чем просто сменить обстановку. Я отправлялся в новую столицу или большой город, обкрадывал очередного толстосума, и вновь кабаки, вино, женщины. Пока и это не наскучило, да так, что загорелся мыслью флибустьерстве. Каприз избалованного золотом молодого человека. Я мог позволить себе столько монет, сколько только захочу, и тогда купил новую игрушку - шхуну "Скорпинон".

Да, теперь понимаю, что мое пиратство - это всего лишь блаж.

Ну, а что теперь? Рой, Шрам, Манрок... В голове зазвучал длинный список... Алиса!.. Старик!

Алиса нужна мне! И я должен отомстить! Чтобы погибшие отдали свои жизни не зря... Да вытащить, в конце концов, из этой передряги Велдона и его чокнутую Лилит! Помочь Ричарду? Но как?

Кровь и песок! Отныне я знал, ради чего жить и в чём корень всех бед. Кто за все в ответе! Низверженный! Убить его? Я заскрежетал зубами, вспомнив о магии того, кого именовали Низверженным. Как его уничтожить?

Мне сие не ведомо, но я все же вор. Сделаю то, ради чего все затевалось! Перстень Бога Сына должен стать моим! Найду Алису, Велдона... А что потом? Не знаю. К чёрту все, что будет потом!

Сперва нужно получить свободу!

Обостренный магией Харуза слух говорил, что в коридоре на страже двое или трое. Я размышлял, как управиться с ними, не имея ничего, что хоть отдалено напоминало оружие, как послышалось шарканье стариковских шагов. Кто-то приближался к моей камере.

Спустя минуту дубовая дверь отворилась. В освещенном фонарем проходе показалась сгорбленная, фигура в монашеской рясе. Вошедший опирался на посох с закрученным в спираль навершием. Из-под капюшона, тень от которого полностью скрывала лицо, раздался дрожащий голос:

– Твое время пришло.

Дверь затворилась. Вошедший откинул капюшон. На меня смотрел глубокий старик, лысый, с морщинистым лицом и блёклыми глазами.

– Мое имя Тохут, - надломленным голосом произнес он.

Я сделал вид, что не заметил появления в камере еще одного человека. Но что за гость пожаловал ко мне?

Монах доковылял до стола. Тяжко вздохнув, облокотился рукой о столешницу и придвинул к себе табурет; грузно уселся на него. Движения давались древнему старику с явным трудом.

– Когда-то меня звали иначе, - вновь заговорил он, - отцом Леонардо. Да, давно это было...

Старик замолк, погрузившись в воспоминания, даже закрыл глаза. Потом, выдохнув, вновь вперил в меня взор и продолжил.

– Мой постриг в монахи случился почти сто девяносто лет назад. Тогда я стал отцом Леонардо, но вот уж полтора столетия, как обрел новое имя.

Усевшись, я свесил с кровати ноги и с подозрением глянул на монаха. Что за игру учиняют со мной? Сначала накормили и переодели, теперь вот прислали дряхлого деда сказки баять. А впереди-то пытки! Нет, не хочу харкать кровью пред палачом. Я должен улизнуть из камеры. Поговорю со стариком, раз он так хочет, и пусть убирается отсюда.

– Сколько ж вам лет?

– Без малого двести тридцать три.

– Люди столько не живут, - буркнул я.

– Ты прав, - на лице старика отобразилось подобие улыбки.
– Ты воистину прав! Столь долгий век дарован немногим, и поэтому я здесь. Снова говорю тебе. Твое время пришло!

– Какое еще время?
– раздраженно бросил я.

Что он хочет от меня? Чтоб я стал избранным?

– Время сделать главный выбор. Время принять Низверженного!
– подтвердил мою догадку старик.

– Разве у меня есть выбор? Разве круг из тринадцати магов не обратит меня в слугу Низверженного?

– Обратит, - кивнул монах.
– Нет такой воли, что способна противиться кругу тринадцати. Но я здесь, чтобы ты признал Низверженного по доброй воле.

Я молчал. Больше смерти боялся потерять себя. Страшился, что после обращения превращусь в кого-то другого. Как Тейвил! Должно быть его обратили! Однако старик истолковал мое безмолвие неверно, будто я колеблюсь, и заметно приободрился.

– Слушай меня!
– теперь в глазах монаха показался огонек.
– Низверженный есмь Создатель всего нашего мира! Всего Орнора! Он Творец! Он Отец мира!

Старик не лгал и не заблуждался. Не знаю, откуда пришла уверенность в правдивости слов монаха, только услышанное воспринималось как истина.

– Наш мир много старше, чем говорят церковники, - монах поморщился.
– В те древние времена, о коих не знают даже перворожденные, Орнором правил один бог. Низверженный! Тогда его рекли по иному...

Старик замолчал.

– Как его называли?
– спросил я.

– Сие нам не ведомо. Мы познали Его как Низверженного.

– Мы? Кто это?

– Рыцари Грааля. Веками и десятилетиями мы по крупицам восстанавливали почти утраченные знания. Мы пытались постичь запретное...

– Древнюю магию?

Тохут квинул.

– Почти все, что выходит за границы истинной силы, - я назвал термин, которым церковники обозначали используемую ими магию; иначе её нарекли святой магией или попросту святой волшбой, - считается чёрной магией.