Чтение онлайн

Маша. Моя Маша. Единственная, кто поверил в меня с первой минуты. Единственная, кто прятал меня, кормил, поддерживал. Девочка в инвалидном кресле, которая никогда не жаловалась, хотя её собственная жизнь была полна боли. Она сейчас там — в руках человека, который не знает, что такое пощада.

Артём мерил шагами кабинет от окна до двери. Его лицо было бледным, а глаза — воспалёнными, но голос звучал ровно, когда он отдавал распоряжения Олегу. Только костяшки пальцев, сжимавших спинку стула, побелели от напряжения.

Олег стоял у окна кабинета, прямой как струна, и смотрел на заснеженный сад. Его лицо оставалось бесстрастным — маска, отточенная годами службы, — но я видела его руки. Пальцы, сцепленные за спиной, сжались с такой силой, что костяшки побелели. Он ни слова не сказал с тех пор, как Артём сообщил новость. Ни слова — но в этом молчании было больше ярости, чем в ином крике.

— Олег, — негромко позвала я.

Он повернулся. На мгновение — всего на одно короткое мгновение — маска дрогнула, и я увидела то, что скрывалось за ней. Не просто гнев профессионала, у которого украли подопечную. Гнев человека, у которого отняли личное.

— Я найду её, — сказал он. Голос прозвучал ровно, почти буднично. — И убью каждого, кто прикоснулся к ней хоть пальцем.

Это не было угрозой. Это была констатация факта.

— Люди Виктора не выходят на связь. Местонахождение Маши пока не установлено, — продолжил он, сверяясь с планшетом. — Вероника тоже исчезла.

Охрана в поместье отца удвоена. Судя по всему, он готовится к худшему.

— К худшему? — Артём резко повернулся. — Он похитил мою сестру. Куда уж хуже.

— Хуже будет, если ты поедешь туда один, без доказательств, — твёрдо сказала я. — Он убьёт и тебя, и её. Ему нужен не отказ от наследства. Ему нужна твоя смерть.

— Ты предлагаешь сидеть и ждать?!

— Я предлагаю дать нам время. — Я шагнула к нему и положила ладонь на его сжатую руку. Его пальцы дрогнули. — Олег и я спустимся в подвал. Там, в тайнике, должны быть документы, о которых писал мой отец. Подлинные улики против Виктора. Если мы найдём их до полудня, у нас будет то, что можно предъявить полиции. И тогда ты поедешь к отцу не как жертва, а как победитель.

Артём закрыл глаза. Дышал тяжело, прерывисто. Потом резко выдохнул и кивнул.

— У вас есть четыре часа. Если к полудню ничего не найдёте — я еду один.

— Не один, — повторил Олег, и в его голосе звякнула сталь. — Мои люди уже выдвигаются к поместью. Я оставил за старшего Кравцова — он знает план. Как только документы будут у нас, мы начинаем штурм. Без них мы — преступники, вламывающиеся в чужой дом. С ними — правосудие.

Артём коротко кивнул.

— Документы превратят штурм из мести в законную операцию. Без них мой отец вывернется и выставит нас бандитами. Поэтому они нужны нам не меньше, чем Маше — свобода.

— Я найду их, — твёрдо сказала я. — Олег, идём.

Я взяла лицо Артёма в ладони и заставила его посмотреть мне в глаза. Его губы были плотно сжаты, но в глубине зрачков плескался страх — тот самый, который он никогда никому не показывал. Я коснулась его губ своими — коротко, но крепко.

— Мы вернёмся с доказательствами. И спасём Машу.

Он не ответил. Только сжал мои пальцы и на мгновение прижался к ним губами.

Подвал встретил нас холодом и запахом плесени. Старая каменная лестница уходила вниз, в темноту, и каждый шаг отдавался гулким эхом под сводами. Я держала фонарик, Олег — оружие. Свет выхватывал из мрака стены, покрытые вековой пылью, старые полки с пустыми банками и ящиками, ржавые инструменты, сваленные в углу. Воздух был спёртым и влажным, пахло сырым камнем, старой извёсткой и чем-то ещё — едва уловимым запахом тления.

— Здесь, — сказала я, останавливаясь у дальней стены кладовой. — Отец писал: «Ищи правду в доме». И нарисовал план подвала, но с ошибкой — одна стена была длиннее, чем на самом деле.

Олег поднял фонарь выше. Я провела ладонью по холодным камням, ощупывая кладку. Пальцы наткнулись на щель — едва заметную, но достаточно широкую, чтобы просунуть ноготь. В этом месте раствор был новее, чем на остальной стене.

— Фальшивая стена, — прошептала я. — Ищите рычаг или скрытый механизм. Должен быть где-то рядом.

Олег методично обшаривал полки. Его пальцы скользили по банкам, коробкам, инструментам. Внезапно одна из полок, у самого края, слегка подалась под его рукой. Раздался глухой щелчок, и стена перед нами сдвинулась — не полностью, а лишь на несколько сантиметров, открывая узкий проход.

— Нашёл.

Я сжала фонарик крепче и первой шагнула в темноту.

Потайная комната оказалась небольшой — три на четыре шага, — но сухой и нетронутой. Вдоль стен стояли стеллажи, а на них — папки, коробки, старые аудиокассеты. Посередине — маленький стол, покрытый слоем пыли. На столе лежала картонная коробка, перетянутая бечёвкой.

Я открыла её дрожащими руками. Внутри — пачка писем, несколько аудиозаписей на старых кассетах, финансовые документы с печатями и подписями. И отдельно, в конверте из плотной бумаги, — письмо, написанное рукой моего отца.

«Анна, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Прости, что не смог защитить тебя. В этих бумагах — все доказательства преступлений Виктора Штормова. Он убил не только меня. Он уничтожил десятки людей, которые стояли на его пути. Используй это. Будь сильной. И помни: архитектор всегда оставляет второй выход».

Слёзы застилали глаза, но я не позволила им пролиться. Не сейчас. Я аккуратно сложила документы обратно в коробку и прижала её к груди.

— Мы нашли, — выдохнула я. — Олег, мы нашли!

Он кивнул и уже собирался ответить, когда свет внезапно погас.

Темнота упала на нас, как занавес. Абсолютная, кромешная — такая, в которой не видно даже собственных пальцев у лица. Я замерла, чувствуя, как паника подступает к горлу ледяной волной.

— Олег? — мой голос прозвучал слишком тонко.

— Здесь. Не двигайтесь. — Его голос был спокоен, но я слышала, как он напряжён. — Похоже, пробки выбило. Или генератор отключился.

Я слышала его шаги — он двигался к выходу, ощупывая стену. А потом раздался грохот. Тяжёлый, металлический, как будто упала стальная плита. Я вздрогнула и едва не выронила коробку.

— Что это?!

— Дверь. — Голос Олега стал мрачным. — Кто-то закрыл её снаружи. И заблокировал механизм.

Виктор. Это была ловушка. Он ждал нас.

А потом сверху, за дверью, раздались шаги. Быстрые, тяжёлые. И голос — тот самый, который я отдала бы всё, чтобы услышать: