Чтение онлайн

— Анна! Анна, ты здесь?!

Артём.

— Мы здесь! — закричала я. — Дверь заблокирована! Виктор закрыл её дистанционно!

Снаружи послышалась возня, металлический скрежет. Артём пытался открыть дверь, но тщетно.

— Механизм заблокирован намертво. Нужно искать вентиляцию. Там должна быть шахта.

— Поздно.

Этот голос раздался не из темноты. Он раздался из динамика старой радиоточки, висевшей на стене под потолком. Я вздрогнула и подняла голову. Голос был низким, властным и до боли знакомым. Голос Виктора Штормова.

— Вы сами себя замуровали, — произнёс он с той особой, почти ласковой интонацией, от которой у меня по спине побежал мороз. — Артём, сын мой. Ты думал, что самый умный? Что тебе удастся обвести меня вокруг пальца? Отец твоей жены строил этот особняк, но я его перестроил. Я знаю здесь каждый угол. Каждый тайник. И дверь в подвал теперь можно открыть только снаружи. Через сутки. Когда воздух закончится.

— Сука, — выдохнул Олег сквозь зубы.

Артём молчал. Я слышала только его дыхание — тяжёлое, рваное. А потом он заговорил, и его голос был холоднее, чем стены вокруг нас:

— Где Маша?

— В безопасности. Относительной. — Виктор усмехнулся. — Она жива и будет жить дальше — если ты подпишешь документы. Которые тебе передадут. В полдень. Если нет — что ж, твоя сестра разделит судьбу твоей жены и твоего будущего отпрыска.

Моя ладонь инстинктивно легла на живот.

— Ты не получишь ничего, — услышала я голос Артема. — Ни документов, ни компании, ни этого дома.

— Посмотрим. — Голос Виктора стал жёстче. — А пока наслаждайтесь тишиной. У вас есть примерно десять часов, прежде чем углекислый газ станет слишком плотным. Прощайте.

Динамик щёлкнул и замолчал. В подвале воцарилась тишина — та самая, абсолютная, которую нарушало только наше дыхание.

Дверь содрогнулась от удара и я услышала голос мужа:

– - Не бойся, любимая. В доме я видел чертежи твоего отца. Там должен быть второй проход! Вентиляция из сада. Я найду его!

Шаги удалились. Я закрыла глаза, прижалась спиной к холодной стене и ждала. Олег молчал. В темноте слышно было только наше дыхание.

— Он успеет, — прошептала я. — Он должен успеть.

А потом позади меня раздался шорох. Я вскрикнула и отшатнулась.

— Аня! — голос Артёма разорвал тишину. — Аня, ты здесь?!

— Здесь! — выдохнула я, и мой голос сорвался на крик. — Мы здесь!

Луч фонаря — его фонаря — метнулся по стенам, ослепив меня на мгновение. А потом его руки схватили меня за плечи, притянули к себе, и я уткнулась лицом в его грудь. Его сердце колотилось так же бешено, как моё.

— Ты цела. — Он провёл ладонями по моим плечам, рукам, проверяя, не ранена ли я. — Слава богу, ты цела.

Передо мной стоял Артём — запыхавшийся, в измятой рубашке, с фонариком в руке.

Олег кашлянул в темноте и отошёл. Мы остались вдвоём в узком пространстве, освещённом только упавшим фонариком.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он.

— Ещё нет. — Я слабо усмехнулась. — Твой отец старается, но пока безуспешно.

Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе. Его дыхание было горячим на моей щеке. А потом его губы нашли мои.

Этот поцелуй был не нежным и не осторожным. Он был отчаянным, злым, голодным — как глоток воздуха после долгого удушья. Его руки сжали мои плечи, скользнули по спине, прижимая так крепко, будто он боялся, что я исчезну. Я отвечала с той же яростью, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как его тело напрягается под моими ладонями. Вкус его губ был солёным — то ли от пота, то ли от слёз, которых я не замечала.

Воздух, холодный и спёртый, раскалился от нашего дыхания.

Он оторвался от меня первым, тяжело дыша.

— Когда мы выберемся, — прошептал он, оторвавшись от моих губ и прижавшись лбом к моему лбу, — я не отпущу тебя всю ночь.

— Договорились, — выдохнула я, и в моём голосе, несмотря ни на что, прозвучал смех.

Он коротко, нервно выдохнул — не то смех, не то стон — и прижался губами к моему лбу. На одно бесконечное мгновение мы замерли, вцепившись друг в друга, как двое утопающих. А потом вернулся Олег.

— Дело плохо. Дверь заблокирована снаружи. Механизм сломан.

Я заставила себя разжать пальцы, всё ещё сжимавшие рубашку Артёма, и сделать глубокий вдох. Паника отступила, уступив место холодной, кристальной ясности. Мы выберемся. Мы должны.

— Попробуем вентиляцию, по которой пришел Артем, — сказал Олег.

– - Не выйдет. Труба абсолютно гладкая и идет вертикально вниз. Там не за что зацепиться, -- тихо ответил Артем.

Я сжала его руку. закрыла глаза и попыталась думать.

Отец строил этот особняк. Отец знал Виктора. Отец оставил мне послание: «Архитектор всегда оставляет второй выход».

— Фонарик, — сказала я. — Посвети мне на дневник.

Артём поднёс фонарь. Я открыла дневник отца на последней странице — той самой, где был нарисован странный план подвала. Стены, обозначенные пунктиром. И маленький крестик в углу. Я провела пальцем по рисунку, потом подняла фонарь и осветила стену рядом с тем местом, где стояла.

— Здесь, — прошептала я. — Крестик не в центре комнаты. Он у дальней стены.

Мы втроём начали ощупывать кладку.

Пальцы скользили по холодным камням, искали щели, трещины, что угодно. А потом я нащупала его. Маленький рычаг, вмонтированный в стену за стеллажом. Ржавый, старый, почти невидимый.

— Нашла!

Я потянула рычаг. Раздался скрежет. Стена позади меня начала медленно отодвигаться, открывая чёрный проём, из которого пахнуло сыростью и холодом.

Артём посветил фонариком внутрь. Узкий каменный коридор уходил куда-то в темноту и терялся во мраке.

— Аварийный выход, — выдохнула я. — Отец всё продумал.

— Ну, теперь у нас есть шанс. — Олег взял фонарик и шагнул в проход первым. — Я пойду вперёд.

Артём обнял меня за плечи и прижал к себе. На одно короткое мгновение.

— Ты гениальна, — прошептал он.

— Я дочь своего отца.

Мы двинулись следом за Олегом — в неизвестность, в темноту, в последний коридор, оставленный моим отцом как спасение. Где-то там, в конце этого туннеля, был выход. И Маша, которая ждала нас. И правосудие, которое должно было свершиться.