Чтение онлайн

Артём напрягся. Его лицо мгновенно стало жёстким.

— Что ей нужно?

— Говорит, с визитом. Поздравить с возвращением супруги.

Мы переглянулись. Я видела, как заходили желваки на скулах Артёма.

— Пусть войдёт, — сказал он ледяным тоном.

Вероника вплыла в гостиную, как айсберг — холодная, величественная, с идеальной укладкой и дорогим ароматом. Высокая, стройная, в элегантном брючном костюме тёмно-бордового цвета. Её губы были тронуты лёгкой, ничего не выражающей улыбкой, а глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели с той особой оценивающей цепкостью, которая бывает у людей, привыкших видеть всех насквозь. В руках она держала изящную коробку, перевязанную лентой.

— Артём Дмитриевич! — её голос был сладким, как патока, но с горьким послевкусием. — Анна Сергеевна, вы просто цветёте! Я так рада, что вы вернулись.

Я изобразила вежливую улыбку.

— Благодарю, Вероника Павловна. Чем обязаны?

— О, я с визитом. Виктор Дмитриевич просил передать вам подарок — в честь воссоединения семьи. — Она протянула коробку Артёму. — Это всего лишь безделица. Музыкальная шкатулка. Фамильная вещь.

Артём взял коробку с той осторожностью, с какой берут гранату. Поставил на стол.

— Передайте отцу, что мы тронуты, — сказал он с едва заметной иронией.

— Непременно. — Вероника окинула гостиную взглядом. — У вас так уютно. И такая дружная компания. Мария, вы прекрасно выглядите.

Маша одарила её такой же ледяной улыбкой, как и Артём.

— Спасибо. Вы тоже.

Разговор длился недолго. Вероника обменялась ещё несколькими дежурными фразами и откланялась, оставив после себя шлейф горьковатых духов и ощущение неясной тревоги.

Как только дверь за ней закрылась, Артём повернулся к Олегу.

— Проверь.

Олег кивнул и взял шкатулку. Открыл крышку. Внутри, на бархатной подушечке, лежала изящная фарфоровая балерина, а на донышке...

— Прослушка, — коротко констатировал Олег, поднимая двумя пальцами миниатюрное устройство. — Профессиональная. Радиус — до километра. Сейчас отключу.

В комнате повисла тишина.

— Отец знает, что Анна здесь, — мрачно произнёс Артём. — И теперь он захочет узнать о каждом нашем шаге. Это только первая попытка, — он кивнул на шкатулку.

— Что будем делать? — спросила я.

Артём медлил. Переглянулся с Олегом — тем самым безмолвным обменом, какой бывает у людей, давно работающих вместе. Мне показалось, что между ними за секунду пролетело что-то, чего я не уловила.

— Пока ничего, — ответил он наконец и повернулся ко мне. — Мне нужно подумать. Олег, останься. Анна, иди к себе. Я приду позже.

— Артём...

— Позже, — повторил он твёрже, и что-то в его лице смягчилось на мгновение. — Всё будет хорошо. Доверься мне.

Я хотела возразить, но передумала. Что-то в его голосе — не холодность, а странная, напряжённая решимость — заставило меня замолчать. Я вышла из кабинета, и последнее, что услышала, — приглушённый голос Олега, докладывающий что-то о расписании и группе.

Маша ждала меня в гостиной. Увидев моё лицо, она встревоженно подалась вперёд.

— Что случилось? Что эта женщина принесла?

— Музыкальную шкатулку, — я опустилась на диван. — С начинкой. Прослушка.

— Боже мой... — Маша прижала ладонь к губам. — И что теперь?

— Артём сказал, что подумает. Олег остался с ним.

— Это хороший знак. Если они вместе, значит, будет план. — Она помолчала. — Ты боишься?

— Да. Но не за себя. За него. За нас.

Маша взяла меня за руку и сжала. Её пальцы были холодными, но пожатие — крепким.

— Он справится. Они оба справятся. И ты тоже.

Она улыбнулась — своей мягкой, чуть грустной улыбкой, за которой пряталось что-то большее. Я заметила, как она бросила взгляд на дверь кабинета, откуда только что вышел Олег. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы я поняла: она волнуется не только за брата.

— Ты справишься, — повторила я её же слова. — Мы все справимся.

Маша кивнула, но ничего не ответила. Только её рука сжала мою чуть крепче.

Ночь опустилась на особняк быстро и тихо. Снег за окнами прекратился, и в наступившей тишине каждый звук казался оглушительным. Я лежала в своей комнате — той самой, которую Маша приготовила для меня в крыле для прислуги, — и смотрела в потолок. Сна не было ни в одном глазу.

Потом в коридоре раздались шаги. Тяжёлые, медленные — я узнала их сразу.

Дверь открылась без стука. Артём вошёл и остановился на пороге. В темноте я не видела его лица, только силуэт — широкие плечи, чуть опущенные от усталости.

— Ты не спишь, — сказал он негромко.

— Жду тебя.

Он подошёл и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Оно было уставшим, но спокойным — не таким, как час назад в кабинете.

— Завтра будет тяжело, — сказал он. — Я должен попросить тебя кое о чём.

— О чём?

— Ты должна мне довериться. Даже если то, что произойдёт, покажется тебе кошмаром. Даже если я скажу слова, которые ранят тебя. Пожалуйста. Просто верь мне.

— Артём, что ты задумал?

— Я не могу сказать. — Он покачал головой. — Пока не могу. Слишком много ушей, и я не знаю, сколько их ещё осталось в этом доме. Но обещаю: я не предам тебя. Никогда больше.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Затем встал — резко, словно боялся, что если задержится ещё на минуту, то не сможет уйти.

— Что бы ты завтра ни услышала, что бы я ни сказал, — произнёс он, уже стоя у двери, — помни: это неправда. Всё это неправда. Кроме одного.

— Чего?

— Я люблю тебя. Это единственное, что всегда было правдой.

Дверь закрылась. Я осталась в темноте, глядя на то место, где он только что стоял. Его тепло ещё хранилось на краю кровати, его слова — в воздухе. Я прижала ладонь к животу и закрыла глаза.

— Мы справимся, — прошептала я. — Обязательно справимся.

За окном снова пошёл снег. Крупные хлопья падали на подоконник и таяли, оставляя мокрые следы — как обещание, которое ещё предстояло исполнить.