Филострато. Охота Дианы
Шрифт:
От Трои отступить никак не сможем,
Пока мечом, огнем не уничтожим.
16
Не верьте, что кого-то пощадит
Десница наша, будут крови реки.
Любой, кто совершал иль совершит
Подобное безумие, вовеки
Средь мертвых либо здесь не избежит
Той кары, что уготовляют греки
Парису за содеянное им;
Коль сможем, правосудие свершим.
17
Хоть дюжину вы б Гекторов имели,
Хоть вшестеро будь братьев у него,
Когда б Калхас и не привел нас к цели,
Всё ж истребим там всех до одного,
Сколь ни было бы их на самом деле;
За нами скоро будет торжество,
Их смерть нам даст уверенность большую,
Что все надежды были не впустую.
18
И разве б вас потребовал Калхас
Так спешно, если б не предвидел ясно
Всё то, о чем я говорил сейчас?
С ним сей вопрос я рассмотрел пристрастно,
Еще когда не призывал он вас,
Возможным обстоятельствам согласно;
И чтоб спасти вас от грозящих бед,
Он принял мною поданный совет.
19
Я подтолкнул; уже слыхал в ту пору
О вашей добродетели святой,
Себя и предложил я Антенору
В посредники на ваш обмен такой,
И тот не думал прибегать к отпору,
Ведь знал, сколь верен я; никто другой,
Как я, не утруждался к вам пробиться,
Узнать вас, видеть, слышать, вам дивиться.
20
Что, дорогая, вам хочу сказать?
Бесплодную любовь свою оставьте
К троянам, что о них теперь вздыхать,
Надеяться, вернитесь к горькой правде,
Позвольте вашей красоте блистать
И ценящему радость тем доставьте;
Удел же Трои стал теперь таким,
Что все надежды тают, словно дым.
21
Да если вечно бы она стояла,
То царь ее, царевичи, народ
Суть варвары в обычаях, и мало,
В отличие от греков, им почет,
Уж мне поверьте, воздавать пристало,
Мы ж лучше всех, кто под луной живет;
Теперь вы средь героев благородных,
А прежде были средь скотов негодных.
22
Не думайте, что греков превзойдут
В любви трояне – что они, трояне!
За добродетель вас и здесь почтут,
Краса же, лик небесный в этом стане
Поклонника достойного найдут,
Не отвергайте ж восхищенья дани.
Коль не противен вам, я б в миг один
Счастливей стал, чем греков властелин».
23
Сказав сие, побагровел, смущенный,
Как будто от огня, и задрожал,
Потупил долу взор свой угнетенный,
Смотреть на Крисеиду не дерзал;
Вдруг обернулся, точно окрыленный
Внезапной мыслью, речь он продолжал
Живей, чем прежде: «Мной не тяготитесь,
Я столь же знатен, как любой ваш витязь.
24
Тидей, отец мой (жил когда-то он),
В сражении фиванском пал с отвагой;
На Аргоса и Калидона трон
Рассчитываю я[30] доселе, благо;
Почтенен, славен, в знатности рожден,
Я прибыл в это царство не бродягой,
И я потомок бога, вера есть,
У греков не последняя мне честь.
25
На сем молю я, коль молить вас вправе,
Гоните меланхолию тотчас,
Я чаю в вашей сделаться державе
Вассалом верным, что достоин вас;
Я вашей грации и доброй славе
Хотел бы соответствовать сейчас,
И так как вам ни в чем изъян неведом,
Не погнушаетесь вы Диомедом».
Крисеида, поражаясь его смелости, отвечает согласно им сказанному.
26
Внимала Крисеида и в ответ,
Стыдясь, к скупым лишь прибегала фразам
На то, что говорил ей Диомед;
Но при словах его последних, разом