Чтение онлайн

– Вот здесь, здесь и здесь, – показала своими крючкообразными пальцами та, что являлась старой женщиной с абсолютно белыми от вечности волосами и мутными от принятых лишений, блекло-слепыми глазами, – возведены энергетические барьеры, мой юный Повелитель, – сделав манипуляцию с увеличением масштаба этой объёмной карты, она проявила причудливые в своей архитектуре спиралевидные низкие сооружения. – Так выглядит обнаруженное поселение этих существ, – щёлкнув по сенсорной панели, она отобразила массу аурных слепков, безостановочно перемещающихся средь рельефа. – Судя по выявленным сигнатурам, общая численность населения не превышает тысячи особей.

В ответ, в наполненных жутью, прищуренных жёлтых глазах со зрачками-веретёнами играли огоньки пробирающего всякую душу холода и неминуемости голодной смерти. Силлектис, как он сам себя назвал пред авантюристами и их любопытной гильдией, основательно и досконально анализировал то веское обстоятельство, кое открыло сейчас перед ним занимательные перспективы с порабощением скрытой для этого мирского лона необычной расы. Однако не это занимало думы Владыки, ведь взгляд его был прикован к тем самым запоминающимся своей формой постройкам, кои он уже когда-то видел…

…

Это был сон, далёкий и давний сон, явившийся отголосками лишь старого эхо, однако содержащего крик самого духа Мироздания. Всё вопило в том сне от боли, длительность его была пропитана гибелью и обречённостью. А началось то, что было «Концом Всего», с окраины, с самых отдалённых миров, коим насчитывались уже миллионы циклов бытия. Неведомое нечто пожирало материю, пространство и время, неустанно продвигаясь вперёд по обращённым в прах, а затем в ничто, планетам, галактиками и пропадающим вселенским границам. Жизнь, смерть, пороки и святости, всё было бессильно пред этим неостановимым, ужасающим бедствием, и даже пласты, кои образуют своей неосязаемой энергией то, чем всё живое и неживое является, дрожали и трепыхали, растворяясь во мгле и безвозвратно сокращаясь, ибо там, откуда подобно сужающемуся кольцу надвигалась эта «болезнь», оставалась лишь гулкая пустота. Однако было в этом печальном сновидении и ещё кое-что.

Невероятно развитая, распространившая своё влияние на расстояния, что счёту не поддавались, в космосе существовала одна могущественная цивилизация, представители которой нещадно воевали с теснившей их, забирающей завоёванные территории, безразличной аномалией.

Они сопротивлялись долго: отступали, защищались, разрабатывали технологии и нападали.

Невообразимо дивные мегаполисы, состоящие из зданий-спиралей, устремлявшихся ввысь, разрывали собою небеса и уходили в чёрный космический вакуум. Они заполняли тысячи бесконечно удалённых друг от друга планетарных систем, кропотливо образовывали из них подобие мерцающей паучьей сети; и стремились охватить своими коммуникативными связями всё мирозданческое естество.

Казалось, вся эта гиперболизированная индустриальная феерия была способна в своём единстве и общности быть независимой от каких-либо мирских факторов и неизвестных явлений физики. Но всего лишь несколько сотен циклов, и пала даже она, исчезнув, будто бы никогда и не было.

А неопознанная тьма, тем временем, продвигалась дальше…

…

– Я лично отправлюсь к ним, – Владыка чувствовал, что смерть всего близка, ибо сам был ею, однако же верить в худший итог не хочет никто, и он пытался надеяться на хотя бы приемлемый исход. – И пусть, возможно, это только совпадение, но всё внутри меня буквально кричит о том, что наши некрумские видения – правда…

Старуха подняла уголки своих губ. Это не была улыбка, нет… Лишь сожаление.

– Я поняла тебя, мой Внучек…

…

А меж тем, в другом секторе Ковчега, по жутким и мрачным, но величественным в своей гротескности коридорам, незримо шла тёмная фигура, которую слушались все беспрекословно. Это была Мать.

Любящая, понимающая, оберегающая и скорбящая… Облачившись однажды в черные одеяния, она повсеместно и всегда носила их, ведь в момент своего мирозданческого появления узрела "сына" и поняла, что дитя её не оставил почти ничего от прежнего себя, коим когда-то в одиночестве своём являлся. Ибо он, решивший однажды пойти по тропе неизвестности в поисках непостижимой никем Красоты, навсегда утратил свой путь назад и сквозь долгие пройденные мили судьбы не заметил, как трагично и бесславно умер, считая, что продолжил жить.

Она была в трауре, в вечном и нескончаемом. Но как мать, она совершенно ясно для себя знала – её судьба быть рядом со своим ребёнком и, возможно, уберечь его от окончательного исчезновения.

Сейчас же её мысли были об ином, ведь в своём лоне она носила новую для себя «жизнь».

– Смерть всё очистит, маленькая радость… – произнесла она любяще, ненадолго остановившись и погладив свой едва преобразившийся, холодный живот. – И нет смерти разницы, белое то, или чёрное… – и на её слова, изнутри, кажется, что-то инстинктивно попыталось проявить возмущение, являя при этом отблески своей таящей, уже поблекшей инферны, постепенно теряющей порочное естество.

Мать же лишь умилилась на это и продолжила идти по таинственному пути, обходя границы неисчислимых владений сына.

– Тише, дочь моя, Апатэлес, – прошептали её губы, – теперь у тебя иная семья…

Тоска в груди безумная,

Она всё щемит, рвёт…

Дыра в душе бесшумная,

И тишина та жизни не даёт…

***

Я никогда не прекращал лелеять в себе надежду. В конце концов, она – последнее, что у меня осталось, ибо потеряв и её, я окончательно потеряю свою суть…

Много жизней я отобрал, много ужасных вещей сделал и ещё больше сотворю. Наверное, мне нужно было уже давно сгинуть от той сердечной боли, что желала пронзать моё нутро ежемгновенно, неустанно, по-бесконечному бесстрастно-карающе, но она, увы, была бессильна. Ведь сама смерть уберегала меня от неё, помогая в достижении цели…

Я утратил всё, кроме своего стремления, и когда достигну конечной точки… Настанет мой закат, ибо с другой стороны судьбы взойдёт солнце новых радостей и печалей, свет которого будет уже не для меня…

…

Химеры-воины, покрытые хитином и лишённые всех органов чувств, заменённых на энергетическое восприятие и пространственное сканирование, выстроились командными рядами возле уходящего вдаль лесного массива, принадлежавшего явно не этому миру.

Посреди всей этой бесконечной армады некро-существ, над нею, при помощи безликих переносчиков, размещался на весу огромный чёрный трон, на котором восседал Владыка. На голове его была семиконечная костяная корона, каждое навершие которой обладало удивительной Красоты переливчатым камнем; золотой цвет же в них подчёркивал отстранённую и крайне богатую величественность. Серебряные волосы средней длины, играя под бликами света, развеивались мерно на ветру, заострённые уши гротескно демонстрировали его обманчивую нечеловечность, а жёлтые глаза, закрытые приспущенными веками, отражали в себе печаль и реквием по ещё не свершившимся деяниям.

По бокам от этого «Военачальника» парили в воздухе два Апостола Тьмы, тёмные фигуры которых были абсолютно неразличимы даже под солнечными лучами. Однако же светящиеся над их головами оранжевым излучением угольно-мрачные, ангельские нимбы, указывали на статус данных воинов.

Вся округа трепыхала и дрожала от разворачивающихся здесь событий. Немыслимо-опасные звери, что населяли этот магический лес, безропотно забились в самые отдалённые его углы и норы, пространство от волнения и напряжения стало вязким, как кисель, а время, подобно патоке, тянулось как можно медленнее, будто бы стараясь предельно отсрочить близящееся действо. Но у «карающей ни за что армии» были свои планы, и вскоре она двинулась в роковой для этого места поход.