Чтение онлайн

– Это я понял. Я спрашивал о втором, который был с ним.

– Ах, этот! Так Вильдэрин, любимец Великой. Ты с ним лучше поосторожнее...

Вильдэрин… Ниррас упоминал наложника царицы, но Аданэй представлял его себе немного постарше. Этот же выглядел лет на восемнадцать.

Аданэй хотел задать еще какой-нибудь вопрос, но собеседника окликнул другой раб, и тот, мигом забыв о новеньком, отошел, а затем и вышел за дверь. Значит, невольникам и впрямь позволялось гулять по дворцу (шляться, как выразился Уирген). Недолго думая, Аданэй тоже решил выйти и осмотреться.

Проблуждав добрые полчаса по дворцовым лабиринтам, налюбовавшись мозаикой, лепниной, коврами и витражами, он оказался на верхнем этаже в коридоре, который завел в тупик. Поняв, что заблудился, Аданэй повернул обратно, но тут его взгляд упал на изваяние в нише у стены. Казалось бы, на вид ничего особенного в нем не было – небольшая бронзовая статуя, каких во дворце уйма. И все же эта скульптура заставила остановиться, замереть подле нее.

Полуобнаженный бронзовый юноша стоял на коленях, простирая вверх связанные руки, и казалось, что вот-вот оживет. Словно бы частица души скульптора сохранилась в статуе. Худой пленник выглядел исполненным силы, в его фигуре чувствовались напряжение и решимость – будто он сейчас встанет и разорвет веревки.

– Тебе нравится? – раздался за спиной холодный голос.

Наваждение исчезло, статуя умерла или уснула, и Аданэй оторвал от нее взгляд. Обернувшись же, увидел того юношу, что приходил с Уиргеном – Вильдэрина, наложника царицы. Теперь его можно было рассмотреть внимательнее. Стройный и как танцовщик изящный, он и правда выглядел и вел себя, будто свободный иллиринец. Шесть тугих черных кос, по всей длине украшенных золотистыми кольцами-зажимами, спадали до пояса, темные большие глаза на смуглом лице были подведены краской так, что казалось, будто их уголки поднимаются к вискам. Четко очерченные губы сейчас были сжаты. На запястьях сверкали золотые браслеты, а на пальцах перстни.

– Что тебе здесь нужно? Простым рабам сюда нельзя, – сказал юноша.

– Я заблудился.

Аданэй смотрел на красивое недовольное лицо, убеждаясь: не зря его предупреждали, что с этим парнем нужно быть осторожнее.

– Ты разглядывал статую. Почему?

Аданэй пожал плечами:

– Сам не знаю. Она как будто живая.

– Странно, что ты заметил, – протянул юноша. – Как тебя зовут?

– Айн.

– Я Вильдэрин. Советую запомнить. А теперь уходи, рабу нельзя быть так близко к покоям повелительницы.

– А где-то здесь ее покои? – Аданэй заозирался.

– Не здесь, – Вильдэрин закатил глаза, – а неподалеку. Теперь ступай отсюда.

Аданэй не стал дерзить любовнику царицы и сделал вид, что смущен.

– Я бы рад уйти, но как бы опять не забрести не туда. Я первый день во дворце, вот и заплутал.

На лице юноши в тот же миг отразилось узнавание.

– Так это ты был там, внизу? Точно. Новоприбывший. С тобой говорил Уирген. В таком случае хорошо, что я на тебя наткнулся. Идем со мной!

Не дожидаясь ответа, он пошел по коридору прочь.

– Куда? – окликнул его Аданэй.

Не оборачиваясь, Вильдэрин поманил его жестом.

– Идем-идем, – бросил он.

Аданэй пожал плечами и – была не была – двинулся за любовником царицы в надежде, что из этого знакомства можно будет извлечь пользу и что юноша не придумал для него какую-нибудь гадость.

Вильдэрин привел его по винтовой лестнице к своим покоям, которые находились этажом ниже. Открыв дверь, впустил внутрь и сам вошел следом. Аданэй гадал, что могло понадобиться от него царскому любовнику, но не стал задавать вопросы, а решил выждать, что тот скажет.

Комнаты, где жил юноша, выглядели богатыми, но обставлены были довольно хаотично, будто все предметы подбирали разные люди. Синие покрывала на широкой кровати не слишком сочетались с золотисто-красным узорчатым ковром, темным диваном, тяжеловесным столом и расшитыми шелком подушками на полу. Три огромных, во весь рост зеркала отражали разноцветье комнаты, усугубляя его. На обитых бронзой и прикрепленных к стене полках в беспорядке валялись украшения, а по краям стояли статуэтки – даже самые изысканные из них в этой комнате терялись. И все-таки находиться в этом обжитом беспорядке оказалось на удивление приятно.

Видьдерин опустился на диван и, оглядевшись, указал Аданэю на большую ворсистую подушку на ковре. Дождавшись, пока он сядет, заговорил:

– Вот что… Айн, верно? Так вот, Айн, я подыскивал себе прислужника и решил, что ты мне подойдешь. У тебя как раз еще не появилось никакого занятия. Вообще-то завтра с тобой должен был поговорить Уирген, объяснить, что нужно делать. Но раз уж ты мне подвернулся сейчас, то зачем откладывать? Работа у тебя будет несложная, но понадобится внимательность и умение держать язык за зубами…

Царский любовник говорил так, будто ни на миг не сомневался, что он согласится. А вернее всего, что его согласия и не требовалось, ведь кому интересно мнение простого раба? Впрочем, Аданэй и не думал возражать. В конце концов, вероятность попасться на глаза царице и привлечь ее внимание будет выше, если он станет прислуживать ее любимцу, как это ни унизительно, а не торчать среди кучи безымянных рабов-красавцев.

– И что же я должен буду делать?

– О, просто всегда быть под рукой и помогать мне во всем, – отмахнулся Вильдэрин, будто речь шла о сущей безделице. – Ничего особенного… Смотреть за одеждой, следить, чтобы купальни были приготовлены к моему приходу, заботиться, чтобы мне готовили ту еду, которую я люблю. Для этого тебе где-то раз в день нужно будет наведываться к поварам. Ну и так, выполнять разные поручения по мелочи… Пока будешь привыкать, я буду тебе подсказывать. Потом, когда освоишься, ты уже и сам начнешь понимать, что и в какой момент от тебя требуется. Но главное для моего слуги, это не болтать лишнего за моей спиной. Лучше, если у тебя здесь вообще не будет близких приятелей, с которыми можно посплетничать.

– Мне начинать служить тотчас же? – усмехнулся Аданэй, скользнув взглядом по рабскому ошейнику на юноше. – И как тебя называть? Господином?

От Вильдэрина не ускользнули ни этот взгляд, ни эта усмешка, и на лице его отразились досада и неудовольствие. Он коснулся своего ошейника кончиками пальцев, будто поглаживая, и проронил, изогнув рот:

– Вижу, тебя это уязвляет? Прислуживать другому рабу?

«Еще как», – хотел бы сказать Аданэй, но не сказал. Вместо этого открыл рот, собираясь возразить, но Вильдэрин остановил его.

– Позволь мне кое-что объяснить тебе, Айн, – холодно изрек он. – Я выбрал тебя по единственной причине: подумал, что раз ты появился во дворце только что, то еще не успел наслушаться сплетен и стать пристрастным, а значит, сможешь быть мне предан. Только поэтому. Но если такая работа тебя чем-то унижает, то я подыщу другого, это не настолько сложная задача.

Он поднялся с дивана, явно собираясь выпроводить несостоявшегося прислужника. Аданэй тоже встал и, стараясь сгладить сложившееся впечатление, замотал головой и сделал невинные глаза.