Гиппогриф на Рождество
Шрифт:
Розалинда снова рассмеялась.
— Глупо. Очень глупо.
Казалось, дальше все происходило как в замедленной съемке.
На глазах у Бо грудь Розалинды, казалось, внезапно озарилось оранжевым сиянием. Лучи света распространились от ее тела — лучи, которые быстро превратились в языки пламени, полностью поглотившие ее.
«Что за… Что за черт…»
Он никогда раньше не видел подобного оборотня. Не в силах отвести глаз, Бо смотрел на то, как Розалинда превратилась в столб пламени, стоявший посреди комнаты.
Скотт закричал и поднял руки, чтобы прикрыть глаза, пытаясь спастись от обжигающего огня, в который превратилась Розалинда.
А затем, в мгновение ока, она преобразилась: массивные крылья, полностью сделанные из огня, выросли из ее тела, голова стала похожа на голову птицы с хохолком, а длинный хвост появился сзади.
«Нет. Не может быть, — ошеломленно глядя на нее. — Она феникс».
Феникс.
Редчайший из редких.
Более редкий, чем виверны и единороги, которые считались чрезвычайно редкими.
Бо никогда раньше не встречал ни одного из них, не говоря уже о том, чтобы видеть в измененном виде, но он немного знал о них.
«Это объясняет, почему я не почувствовал опасности», — мрачно подумал он. Помимо того, что фениксы были древними, они обладали телепатическими способностями низкого уровня, и Розалинда, очевидно, использовала свои, чтобы притупить его обычно острые чувства. По крайней мере, теперь, когда он знал об этом, то мог быть настороже… хотя прямо сейчас телепатия Розалинды не была первым, о чем он думал.
Он наблюдал, как Розалинда — огненная птица, которой она стала — поднялась в воздух на своих пылающих крыльях, не сводя глаз со Скотта, который дрожал под ней.
— О… черт… дерьмо!
Скотт явно впал в панику. На его лице отразился страх, когда он поднял руку с пистолетом…
— НЕТ! — закричал Бо, когда Скотт слишком поздно заметил, как одна из когтистых лап Розалинды поднялась, зацепив его за руку и сбив прицел.
Звук выстрела был похож на удар гонга, прозвучавший прямо над ухом Бо.
В одно мгновение он увидел, куда указывала рука Скотта… увидел направление, в котором полетит пуля. Увидел, в кого она попадет.
«Энни».
«Нет. Нет. Нет».
В тот же миг его гиппогриф поднялся внутри него, расправив крылья и раскрыв клюв в реве ужаса и ярости.
Энергия, которую он начал накапливать в себе для оборота в гиппогрифа, была немедленно неосознанно перенаправлена по новому назначению. Она обрушилась на него, словно поток, разрушивший плотину, и Бо сразу понял, что инстинкты его гиппогрифа сработали, как только он понял, что его самка в опасности.
«Моя способность…»
В его поступке не было никакой осознанности. Бо знал только одно — это его шанс… его единственный шанс… спасти Энни.
В следующее мгновение все вокруг него, казалось, замедлилось до скорости растекающейся патоки.
Пуля все еще летела по воздуху. Пламя от крыльев Розалинды все еще трепетало и танцевало вокруг нее.
Но Бо двигался быстрее всего.
Он уже чувствовал, как напряжение разрывает его мышцы с того момента, как мощная энергия вырвалась из его тела. Очевидно, именно это делало использование силы гиппогрифов таким опасным для них: никто, оборотень или нет, не мог вместить в себя столько энергии.
Краем глаза он видел, как пуля летит в сторону Энни, двигаясь, конечно, гораздо медленнее, чем это было бы в реальном времени, но все же достаточно быстро, и Бо знал, что ему придется напрячь все свои силы, чтобы ее опередить. Его пронзила агония, все его мышцы кричали, а сердце, казалось, вот-вот разорвется внутри.
Но прямо сейчас Бо было все равно. Боль в его теле отступила на задний план, когда он потянулся к Энни.
«Моя пара. Моя пара».
Это слово звучало в нем с каждым глухим ударом сердца. Оно поддерживало его, несмотря на боль.
Бо посмотрел на ее лицо… на пряди вьющихся светлых волос, которые развевались у нее на шее и падали на лоб. В ее прекрасные зеленые глаза, широко раскрытые от страха. На розовые полные, слегка приоткрытые губы.
«Мне бы хотелось поцеловать ее, хотя бы в последний раз».
Он опередил пулю, но лишь на мгновение.
«Нет времени. Не осталось времени».
Даже доведя себя до предела, Бо знал, что у него едва ли будет время, чтобы ее спасти.
«На самом деле есть только одна вещь, которую я могу сделать».
Он знал это уже тогда, когда бежал к ней через весь зал. Понял это, когда подумал о том, как бы ему хотелось поцеловать ее в последний раз.
«Прости меня, Энни», — подумал он, схватив ее за плечи, ощутив тепло ее кожи в своих ладонях, и развернул, встав между ней и траекторией полета пули.
Последнее, что он почувствовал, была пуля, вонзившаяся ему в плечо сзади, его гиппогриф закричал от боли… а потом все исчезло.
Глава 14
Энни почувствовала себя так, словно вынырнула на поверхность озера после того, как пробыла в воде на секунду дольше положенного.
Она тяжело задышала, ее легкие горели, голова кружилась.
«Что… что случилось…»
В следующее мгновение она осознала, что тяжелое теплое тело Бо упало на нее и обмякло, как у тряпичной куклы.
— Бо? Бо?!
Он не ответил. Энни отчаянно обхватила его руками, пытаясь удержать, но он был слишком тяжелым, и они вместе соскользнули на пол.
Только теперь она заметила кровавое пятно, расплывающееся на спине.
Энни почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда она уставилась на это. Она смутно слышала крики и беготню вокруг себя, но могла только смотреть на рану на спине Бо.
«Я… Я… что случилось…»
Все мгновенно всплыло в ее голове. Скотт схватил пистолет. Розалинда превратилась во… что-то, сотканное из пламени и с крыльями. А затем…
Ее охватил ужас.
«Пистолет выстрелил… и тогда я почувствовала, что просыпаюсь… Боже…»