Гиппогриф на Рождество
Шрифт:
«Пока все хорошо. Теперь нужно забрать Энни и выбраться отсюда».
Как только они выйдут из дома, он включит низкочастотный сигнал, который даст знать ожидающим агентам «Патрульного Корпус Оборотней», чтобы войти в помещение, что с ними все в порядке, и Энни и Скотту больше не грозит опасность попасть впросак.
«хотел бы я узнать больше об этом «боссе», — подумал Бо мрачно, таща Скотта… который отлично делал вид, что слишком пьян, чтобы нормально ходить… к покерной комнате.
Но для этого еще будет время. Его задачей было найти Скотта и убрать его с дороги. Он не мог отвлекаться от этого. Все остальное, что он хотел узнать, выяснит во время разбора полетов.
Оглядевшись в поисках охранников, которые могли бы их засечь, Бо почувствовал, как его кровь начинает закипать, когда он увидел возмутительно роскошную обстановку.
Обычно он был чрезвычайно уравновешенным и покладистым. Но мысль о том, что есть оборотни, которые используют свои способности для преступной жизни, никогда не нравилась ему… и тот, кто построил это место, очевидно, добился большого успеха в своих преступных начинаниях.
Очевидно, что на таких вечерах можно неплохо заработать. Но Бо был готов поспорить, что нелегальные игорные вечеринки были кульминацией преступных амбиций этого «босса», и они стояли на вершине множества других незаконных предприятий.
«Особенно если их единственным способом заставить кого-то заплатить долги является поджог», — мрачно подумал Бо.
Это указывало на совсем не новичка в игре.
«Меня не волнует этот «босс», кем бы он ни был, — бросил гиппогриф, взъерошив крылья и беспокойно перебирая когтистыми передними лапами. — Мне важно только увести нашу пару от опасности. Все остальное не имеет значения».
Гиппогрифф был прав. Бо должен был сосредоточиться предельно четко, пока Энни не уберется отсюда, целая и невредимая.
Он подошел к дверям покерной комнаты. Охранник на посту даже не взглянул на него, но женщина, которая встретила их и поменяла фишки Энни, бросила на Бо понимающий взгляд, глядя на обмякшую фигуру Скотта.
Бо скривился и закатил глаза.
— Люди. Невозможно их куда-то привести.
Женщина рассмеялась, покачав головой и, казалось, вернувшись к раскладыванию фишек.
Бо оглядел покерный зал и заметил в толпе Энни, склонившуюся над своими картами. Однако, прежде чем ему пришлось сделать хотя бы шаг, она подняла голову, словно почувствовав на себе его взгляд.
Электрический разряд пробежал в воздухе между ними, и Бо понял, что она сразу же поняла ситуацию.
И действительно, мгновение спустя он увидел, как она хмуро покачала головой, а затем вздохнула и положила свои карты рубашкой вверх на стол, явно собираясь выйти из игры. Бо наблюдал, как женщина, сидевшая рядом с ней, подняла на нее встревоженный взгляд, когда Энни начала вставать, призывая остаться на следующую партию, но Энни решительно покачала головой, собирая свои фишки и кошелек.
Мгновение спустя она подошла к стойке, чтобы обналичить свои фишки, одарив Бо легкой натянутой улыбкой — и хотя его гиппогриф закричал из-за задержки, он знал, что ее не позволят покинуть зал вместе с фишками.
Он почувствовал, как Скотт рядом с ним напрягся, сделав быстрый, потрясенный вдох.
— Энни?! Что, черт возьми…
Бо напомнил ему, чтобы он замолчал, не слишком нежно сжав его руку, и он умолк на полуслове. У Скотта будет время задать вопросы позже, если Энни захочет на них ответить.
— Как у тебя дела? — спросил Бо, стараясь говорить непринужденно.
— О, ты же знаешь, как это бывает… ну, какое-то время я была слишком самоуверена. Извини, у меня сейчас немного меньше денег, чем было раньше. — она нахмурилась, принимая наличные у женщины за стойкой. — Хотя, думаю, у меня есть и кое-что еще.
Она открыла ладонь, показав…
«Это коготь мантикоры? — подумал он, недоверчиво глядя на то, что держала Энни. — И… яд виверны? Кровь грифона? Что за черт?!»
Он покачал головой. Все эти предметы ценились очень высоко, и продавать их было крайне запрещено… или, в данном случае, делать на них ставки в покере.
Однако Энни явно не знала, что это были за предметы. Бо просто надеялся, что она не будет слишком возражать, когда «Патрульный Корпус Оборотней» заберет ее выигрыш, чтобы попытаться отследить, откуда он взялся.
— Он немного перебрал с выпивкой, — сказал Бо, указывая на Скотта. — Думаю, нам лучше отвезти его домой.
Энни перевела взгляд на Скотта, на мгновение широко раскрыв глаза, и ей не удалось подавить нервный всплеск.
— О… конечно. Верно. — она кивнула. Энни очевидно нервничала, но Бо знал, что она делает все возможное и, учитывая ситуацию, у нее получалось на удивление хорошо.
«Нам нужно убираться отсюда. Немедленно».
Его гиппогриф поднял голову, орлиный взгляд что-то искал, хотя Бо не мог сказать, что именно.
«Никаких возражений, — сказал Бо. — Чем скорее Энни уберется отсюда, тем лучше».
Казалось, гиппогриф не успокоился.
Бо огляделся, проверяя, не следует ли кто-нибудь за ними, пока они спускались по винтовой лестнице. Охранники были на своих постах и, казалось, не обращали на них никакого внимания. Гости обращали внимание только на свои напитки и друг на друга. На них вообще никто не смотрел.
И все же Бо не мог избавиться от холодного чувства беспокойства в животе.
Его гиппогриф нервничал, его когти растопыривались и сжимались, крылья топорщились, задние лапы нервно переминались.
«Мне это не нравится», — повторил он.
«Нас таких двое, ты и я, — сказал ему Бо. — Что-то здесь не так. Я не могу… похоже, мои чувства не работают должным образом».
Он взглянул на Энни, но она, конечно, ничего не заметила. У человека просто не было такой чувствительности к таким вещам, как у оборотня — обостренного осознания и чувств, мощной способности определять, когда ситуация становится опасной.
Прямо сейчас чувства Бо… притупились.
Но это ощущение возникло не сразу. Оно нарастало медленно, с тех пор как он нашел Скотта в комнате наверху.
Прямо сейчас его гиппогиф чувствовал, что что-то не так. Но что именно и с какой стороны это могло исходить, он вообще не мог сказать.
«Но мы почти справились», — подумал Бо, таща Скотта через фойе. Они были почти у стойки администратора. Через мгновение Энни возьмет свое пальто, и они выйдут за дверь, он обернется, а затем…