Чтение онлайн

Возвращаясь к «нашим баранам», то есть, конечно же, уткам, замечу, что уничтожение этих птиц поставлено в Китае на промышленную основу. Так, в ресторане, где мы ожидали своей очереди, велся учет каждой «жертве», начиная с каких-то незапамятных времен. Точно не помню, сколько уток сложило свою голову на потребу пекинцам и их гостям, но в холле ресторана можно было увидеть электронное табло с постоянно меняющимися цифрами. Мороз продирал по коже при мысли об этом «уткоциде». Хитроумные китайцы специально выдавали каждому гостю сертификат, подтверждающий его участие в поедании уток, что, вероятно, должно было снять часть вины с них самих.

Посетителей в ресторане было столько, что нам пришлось не менее получаса ждать своей очереди. Наконец, в ресторане – этом огромном конвейере непрерывного процесса поедания уток, освободился столик и для нашей компании из пяти человек. Официанты быстро принесли тарелки с пресными блинчиками, зеленым луком, огурцами, соевым соусом и еще чем-то, после чего состоялось прибытие повара и разделочного столика на колесах, на котором и возлежала закопченная до черноты утиная тушка. Повар натренированными движениями нарезал множество тончайших ломтиков утиного мяса, и мы, изрядно проголодавшиеся к тому времени, приступили к трапезе. Традиционный ритуал предусматривал формирование китайского варианта блина с припеком, а именно, несколько ломтиков утиного мяса в сопровождении соевого соуса и зелени заворачивались в специально поданные тончайшие рисовые блинчики. Однако, как я заметил, не все посетители ресторана, особенно иностранцы, точно следовали общепринятому правилу, справедливо полагая, что и так сойдет.

Чуть позже мы заказали еще одну птицу, которую, однако, переоценив свои силы, едва тронули. Как оказалось, наше поведение внимательно отслеживалось. За одним из соседних столов сидела компания молодых людей европейской наружности, вероятно вечно голодных студентов. Заметив, что мы уходим и оставляем на столе блюдо с едва тронутой уткой, один из молодых людей обратился ко мне с неожиданным вопросом, не будем ли мы возражать, если они ее доедят? Получив согласие, паренек быстренько сцапал птицу и перетащил на свой столик. Несмотря на некоторое удивление такой непосредственностью, ощущалась все-таки некая незавершенность эпизода. В результате я, почти автоматически, вернулся к нашему столу, забрал две откупоренные, но полные бутылки пива и отнес их студентам со словами «Бон аппетит!»

В связи с началом продаж автомобилей Lifan в России, возникли некоторые дополнительные вопросы к их производителю и я, по окончании пекинского мероприятия отправился не в Москву, как прочие российские участники, а в Чунцин. Все дни, что мы находились в Пекине, стоял такой густой туман, что городской аэропорт приостановил прием и отправку самолетов. Вот и вечером, накануне вылета, перспективы попадания во временной график поездки выглядели так же смутно, как и пекинские улицы. Оставалось надеяться на Будду. И действительно, утром из-за облаков выглянуло солнце, и мы вылетели точно по расписанию. Более того, над Чунцином также не было облаков, и с самолета открывался великолепный вид на центр города и обе реки. Редкое везение!

Основным предметом переговоров должен был стать, казалось бы, давно согласованный вопрос возможных комплектаций автомобиля. Изначально, обсуждая оптимальный вариант комплектации Lifan Breez для России, мы согласовали, что на всех автомобилях должны присутствовать кондиционер и ABS. Так и было указано в подписанных соглашениях. Однако, по факту прихода машинокомплектов на завод, выяснилось, что ABS реально присутствует только на модификации с двигателем Tritec объемом 1.6 литра. Когда стали выяснять, в чем дело, оказалось, что на более дешевых автомобилях с двигателем объемом 1.3 литра устанавливается некая «механическая» ABS, по сути гидроаккумулятор, встроенный в тормозной контур, то есть устройство, теоретически улучшающее работу тормозной системы, но ни в коей мере не заменяющее ABS. Началась активная переписка, в которой мы отстаивали тезис о том, что «механическая ABS – это вообще не ABS», а китайцы настаивали, что, мол, в Китае, так и принято называть это таинственное устройство.

К счастью, то был период, когда китайцы еще признавали наш приоритет в технических вопросах, и кончилось все тем, что генеральный менеджер экспортно-импортной компании Lifan принес свои извинения за введение партнеров в заблуждение и признал некорректность использования названия ABS для упомянутого выше устройства. Сейчас даже с трудом верится в ту победу разума над китайским упорством. Впоследствии лифанцы, правда, с лихвой отыгрались в процессе спора о ненадлежащей эргономике автомобильных сидений. Суть вопроса была проста – китайцев, в силу иного телосложения, вполне устраивали геометрические размеры пассажирских и водительского сидений, тогда как для российских потребителей и высота спинки, и глубина подушек были недостаточны. Накопив достаточное количество жалоб покупателей и негативных оценок журналистов, мы сформировали свои пожелания и отправили их нашим китайским партнерам.

Полученный ответ стоит того, чтобы его процитировать, сохраняя стиль и орфографию: «Во время освоения модели 2007 года мы уже испытывали и получили вывод: высота внутреннего салона в автомобиле 520 не хватает. Если регулировать на верх, то получается, отсутствует гармония, если регулировать в вниз, тогда пространство шасси не позволяет. В связи с этим наш завод считает, что данное требование не возможно осуществить». Нам все-таки удалось убедить китайцев в том, что отсутствие «гармонии» менее значимо по сравнению с удобством пассажиров и водителя, но стоило это немалого количества нервных клеток.

Отель Golden Resources, в котором мы обычно останавливались, успели переименовать в Empark Grand Hotel, но внутри ничего не изменилось – та же демонстративная роскошь в отделке и тот же старательный, но не вполне соответствующий требованиям современности, персонал. В этой связи, вспоминается забавный случай происшедший еще во время первой поездки с журналистами. Лифан оплатил проживание гостей в отеле, но естественно, все дополнительные расходы – на стирку, чистку одежды и напитки из мини-бара возлагались на гостей. Мне нужно было срочно постирать и отгладить пару рубашек, и, заполнив соответствующую форму, я утром оставил их в специальном мешочке с надписью «Laundry». Вечером того же дня, раздался стук в дверь, за которой обнаружилась женщина-курьер с рубашками. Поблагодарив, я взялся за вешалки, на которых они были размещены и потянул их к себе. Однако, к моему удивлению, курьер, намертво вцепилась в рубашки, сопровождая свои действия потоком непонятных китайских слов. Несмотря на заведомую бессмысленность попытки, я обратился к ней по-английски, что, очевидно, не помогло. Рубашки были мне необходимы и поэтому, я их забрал силой. С выражением крайнего отчаяния на лице, женщина удалилась с поля боя и лишь через несколько минут, после повторного ее визита уже в сопровождении англоязычного менеджера, выяснилось, в чем дело. Оказывается, она получила задание немедленно получить оплату наличными, так как предполагалось, видимо, что я сбегу из отеля не расплатившись за дополнительные услуги. Этот инцидент несколько удивил, так как в китайских отелях принято сдавать на хранение депозит в размере стоимости проживания. Номера купюр в этом случае тщательно переписываются, листочек вкладывается в конверт с деньгами и убирается в сейф на ресепшн.

Ранним утром следующего дня я вышел прогуляться в прилегающий к отелю небольшой, но уютный парк с традиционными прудиками и скульптурами, сформированными из вьющихся растений.

Сквер перед отелем

Как всегда в это время по скверу прогуливались пожилые люди с внуками, изредка пробегали стайки молодежи и, осознавая свою значимость, степенно шествовали полицейские. Мое внимание привлек мужчина средних лет, расположившийся на одной из боковых аллей и старательно хлопающий себя по лбу открытой ладонью. Так продолжалось минуты три, затем он сделал паузу, смочил ладонь какой-то жидкостью из бутылочки и продолжил свое увлекательное занятие. Позже я обратился к Линь, как местной уроженке, за пояснениями, но ничего определенного не услышал. Версии, в основном, варьировались вокруг оздоровительных процедур, но, на мой взгляд, основная процедура мужчине еще только предстояла. Я имею в виду использование свинцовых примочек от синяков. Так этот эпизод и остался очередной китайской загадкой.

Несмотря на ноябрь, было еще тепло, и после очередной официальной встречи хозяева повезли нас на экскурсию по городу. Недалеко от музея, посвященного истории строительства гигантской плотины «Три ущелья», мы были высажены из микроавтобуса и препровождены на большую площадь, заполненную танцующими под музыку людьми. Это было воистину удивительное зрелище – не менее трех сотен людей разного пола и возраста, от годовалых карапузов до седых стариков, в силу своего таланта, ритмично двигались под легкую музыку.

Моментально всплыл в памяти эпизод из «Мимино», в котором Вахтанг Кикабидзе, он же летчик Валико, показывал своим односельчанам индийский фильм и, одновременно, творчески комментировал происходящее на экране. В один из моментов показа, между пастухом, увидевшим на экране женщину, кружащуюся в танце вокруг махараджи, и Валико происходит следующий диалог: «Валико, что она хочет?», – «Ничего не хочет, танцует…”.

Вот и тут люди просто танцевали, да еще так самозабвенно, что хотелось немедленно к ним присоединиться. В задних рядах три пожилые женщины выполняли упражнения с шестом. Нет, лучше сказать с шестами, чтобы не быть неправильно понятым. Во время последующих поездок в Китай я еще не раз видел группы людей, выполняющих различные упражнения в парках или на площадях, но такого энтузиазма, как у чунцинцев, больше не встречал.